Джайлз заметил, что снаружи здание не только свежевыкрашено, но и отремонтировано. А проходя в дверь, ступил на толстый голубой с золотым ковер с рисунком в виде герба «Пэлас лайн». В лифте он нажал кнопку верхнего этажа и в кои-то веки не почувствовал, будто его тянут в рабство на галеры. Когда он вышел из лифта, первой была мысль о дедушке, легендарном председателе совета директоров, который буквально втащил компанию в двадцатый век, прежде чем сделать ее открытой. Но затем его мысли неизбежно повернулись к отцу, который едва не поставил компанию на колени – вдвое быстрее. Но самым худшим воспоминанием – и одной из причин, по которой Джайлз избегал появляться в этом здании, – было то, что именно здесь убили его отца. И лишь в одном это ужасное происшествие имело благое последствие – оно дало им Джессику, эту маленькую Берту Моризо[30].
Джайлз стал первым из Баррингтонов, кто не занимал пост председателя совета директоров. Но ведь он хотел пойти в политику еще с того дня, когда Уинстон Черчилль вручал награды в Бристольской классической школе. Джайлз тогда был капитаном школьной команды. А из тори в радикала Джайлза невольно переделал близкий друг, капрал Бэйтс, убитый немцами при попытке к бегству.
Быстрым шагом Джайлз проследовал в кабинет председателя и крепко обнял сестру, потом пожал руку Рэю Комптону, который занимал пост управляющего директора компании столько, сколько Джайлз себя помнил.
Затем Джайлз обменялся рукопожатием с Россом Бьюкененом; тот выглядел потрясающе молодым для своих пятидесяти двух лет. Но затем Джайлз вспомнил: в «Фай нэншл таймс» писали, что Бьюкенен не курил и не пил, играл в сквош три раза в неделю, выключал свет в 10:30 вечера и каждое утро поднимался в 6 часов. Не сказать, чтобы такой режим характерен для политика.
– Очень рад наконец познакомиться с вами, сэр Джайлз, – сказал Бьюкенен.
– Портовые рабочие зовут меня просто Джайлзом, так что, полагаю, и директорату следует делать так же.
Смех разбил легкое напряжение, которое как будто уловил Джайлз. Он решил, что поскольку совещание внеплановое и неофициальное, то можно наконец познакомиться с Бьюкененом, но по выражению их лиц понял: на повестке дня стояло что-то очень серьезное.
– Я так понимаю, у нас неприятности? – Джайлз опустился в кресло рядом с Эммой.
– Боюсь, что так, – сказал Бьюкенен. – И я бы не стал беспокоить вас накануне выборов, если б не считал, что следует поговорить с вами немедленно. Перейду сразу к делу. Возможно, вы обратили внимание, что цена акций компании резко упала после смерти моего предшественника.
– Обратил. Но не увидел в этом ничего необычного.
– В
– Так ведь они же вновь подросли до прежнего уровня, как только вы заняли пост.
– Подросли, – кивнул председатель. – Но я не уверен, что стал единственной тому причиной. И я задумался, есть ли иное объяснение совершенно непонятному снижению курса акций компании после смерти сэра Уильяма, в особенности после того, как Рэй обратил мое внимание, что это происходит уже не впервые.
– Совершенно верно, председатель, – подтвердил Комптон. – Акции упали так же внезапно, когда мы объявили о решении компании начать строительство пассажирского лайнера.
– Но если я правильно помню, – вступила в разговор Эмма, – они так же вернулись на более высокий уровень.
– Именно так, – сказал Бьюкенен. – Но прошло несколько месяцев, прежде чем их цена полностью восстановилась, и репутации компании это пошло отнюдь не на пользу. Аномалию можно принять один раз, но, когда она повторяется, начинаешь задаваться вопросом, не кроется ли за этим система? У меня нет времени постоянно оглядываться через плечо, гадая, когда это случится вновь. – Бьюкенен провел рукой по своей густой седой шевелюре. – Я руковожу открытой акционерной компанией, а не казино.
– Вы хотите сообщить мне, что оба этих инцидента произошли после того, как в совет директоров вступил Алекс Фишер?
– А вы знакомы с майором Фишером?
– История нашего знакомства слишком запутанна, чтобы сейчас занимать ею ваше внимание, Росс. Боюсь, я не поспею к собранию с рабочими даже к полуночи.
– Видите ли, все как будто указывает на Фишера. В обоих случаях произведена продажа двухсот тысяч акций, что почти в точности соответствует семи с половиной процентам акций компании, которыми он располагает. Первый раз это произошло буквально за несколько часов до ежегодного собрания акционеров, на котором мы объявили об изменении политики, а второй – сразу же после безвременной кончины сэра Уильяма.
– Для совпадения это чересчур, – проговорила Эмма.
– Хуже того. Каждый раз в течение трехнедельного окна, после резкого падения цены акций, брокер, продававший их, снова покупал акции именно в том количестве, принося своему клиенту приличную выгоду.
– И вы думаете, что клиентом был Фишер? – спросила Эмма.
– Нет, для него сумма слишком велика, – ответил Джайлз.
