— Да эти часа два назад полезли из-под земли, наши сразу и не поняли, как такое возможно, а уже потом передали, что им нужна помощь. Вот мы с мужиками и примчались на помощь, — он был подозрительно доволен и улыбчив и что-то странно дерется, больше красуется.
— А прорыв единичный? — как-то очень напряженно спросил Алан, даже чуть приостановил бой. Удерживая противника на расстоянии.
Родан сразу не ответил, посмотрел недоуменно, мол, естественно, один, у нас по правилам один разрыв раз в неделю, что за шутки, кто будет нарушать правила. А потом как заорет:
— Сом, проверь связь, это единственный прорыв?
Мы со Славой дрались рядом, прикрывая спину друг друга, а ведь совсем недавно я бы ей свою спину не открыла. Клятва… Если бы не она, Слава бы давно ушла, наверное, стоит сказать ей, чтобы она ушла, если хочет, то были мысли в фоне.
— Еще три прорыва! — крик откуда-то слева и рядом со мной двое мужчин грязно выругались.
— Надо заканчивать здесь! — командует Алан и начинает ускоряться, тесня тварей, а мое зверье ему в этом активно помогает, ууу, монстры кровожадные. Хммм, причем, что одни, что вторые, блин, они и так все монстры. Так, мысли в сторону, все внимание на бой.
Бой длился по моим внутренним ощущениям еще минут двадцать, а после не осталось не одного живого монстра, мое зверье не в счет — они герои и помощники! Именно это я им и сказала, когда гладила, стараясь не содрогаться от вида кровавых пастей.
— Вас надо помыть, — заключила я, но времени не было, Алан строил новый переход.
— Я с вами, — сурово проговорил здоровяк, крепко сжимая топор, это правильно, а то, если он такую махину уронит, ногу точно отобьет.
— Точных координат нет, — брат злится, пытаясь выстроить переход четко к месту заставы, а не в близлежащее свободное, — пойдем по направлению, — решает он, а у меня звоночком зазвенела интуиция, плохой план.
Вот только думать времени не было, он открыл переход, и мы все рванули туда, ой зря…
— Что за? — приличных слов нет…
— Ну, блин, Алан! — это Слава возмущается, пытаясь что-то разглядеть в кромешной мгле, просто магия тут не действует, и энергию призвать не получается.
— Мда, как-то все не совсем так получилось… — тем временем шепчет брат, пытаясь осознать, куда мы угодили по его милости.
— Знаешь, братик, даже белки-летяги умеют планировать, но не ты! — рычу на него, просто это же надо было рвануть по направлению координат, не получив отклика, и как выход, мы в магической аномалии…
— Зажги огонек, — просит Слава, ёрзая рядом со мной.
Огонь зажег Родан, мы же, оказывается, стоим все впритык друг к другу, а над нашими головами Великан, а под ногами у меня Пушок. Так вот, огонь высветил наши лица и пространство вокруг, максимум сантиметров пятьдесят, но этого было достаточно, чтобы ужаснуться. Великан резко дунул на огонек, и мы опять в темноте.
— Верно мыслишь, товарищ, — срывающимся голосом шепчет брат и гулко сглатывает.
Просто вокруг нас морды разной степени страшности и глаза красные, пылающие явно гастрономическим интересом.
— Я привык встречать опасность лицом к лицу, — басит Родан, очень хочется шикнуть ему, чтобы он сам и валил эту опасность на себя отвлекать, но страшно рот открыть.
— Так ты тогда повернись, а то ты пока опасность задом встречаешь, а это явно не комильфо, — брат явно все это время пытается найти путь, чтобы отсюда свалить, вот только мы как были в зоне магической аномалии, так и остаемся здесь, — потоки не чувствуешь? — шепчет он мне, и я машу головой, потом до меня доходит, что он ничего не видит, поэтому шепотом отвечаю отрицательно.
— Ухнем, — рычит этот пришибленный, в этот раз не брат, а Родан — и разворачивается к монстрам, которые нас окружают.
Правда, мое зверье не дремлет и явно склонно мыслить, как мы, то бишь нефиг нарываться, еще успеется, поэтому Великан его резко разворачивает обратно еще и лапой придавливает. Все это я вижу, потому что вокруг разливается бледное освещение, и что-то это не к добру.
— Сейчас нас будут жрать, вон даже свет включили, чтобы лучше было видно с чего начать, — ворчит Слава, — так и знай, я тебе этого не прощу! — это она уже моему брату.
— Ой, если меня жрать начнут, я сам себе этого не прощу!
— Мамочки, — ой, а кто это так пискляво визжит, стоило подумать и пришлось захлопнуть рот, оказывается, это я так противно попискиваю.
— Нет, это дедушка! — пришел ответ, а дальше очень стремный смех, вот как во всех книгах, когда сумасшедшие злодеи хохочут. — Нет, Васька, ты погляди, как орут, прям загляденье, музыка для моих ушей. Сначала лезут, куда не просят, а потом орать начинают, что больные.
Орать я перестала и даже брата пнула в бок, чтобы тоже не усердствовал, на что он на меня шикнул, что я ему стресс мешаю сбрасывать и ломаю малину «дедушке».
— Дедушка, а эти ваши? — Слава, пока мы с братом пикировались, решила поговорить с нашим оппонентом, кивнула на толпившихся вокруг.
— Мои, и эти мои и те что ваши тоже мои. Да, дубина? — на это обращение мой Великан ворчит и голову вниз опускает, не поняла…
