— Вы не уроды, — спокойно начала говорить я, — когда я родилась мне были так рады, продолжение рода, наследница…
— Микаэла! — Алан вскочил, видимо, собираясь не дать мне договорить, но нет, тайна того не стоит.
— Темная аристократка, мне пророчили блестящее будущее, потом проснулся дар, — теперь уже я была воспоминаниями далеко, — дар от моей светлой бабушки. Как вы думаете, каково быть вне закона, быть уродом: смесью темной и светлой магии? Быть той, кто не имеет права на жизнь и должна быть уничтожена? Жить и бояться, что в очередной схватке я проявлю свою светлую сторону. Что это заметят друзья, знать, что меня предадут, ведь никто не хочет навлечь на себя гнев императорской семьи.
— И как ты справилась? — Ромул спросил вроде как без особого интереса, но это явно показное.
— Мне помог брат и родители, — я глянула на самого близкого мне человека и улыбнулась, — теперь наследник он, его вся жизнь была устроена так, чтобы в случае чего, прикрыть меня, помочь и замести следы. Наше образование, его работа и даже то, что сейчас он взял отпуск и носится со мной по королевству в попытке найти выход, чтобы меня не убили при осаде купола.
— И мне брат всегда помогает, — тихо прошептал Тим, потом повернулся и заговорил с братом, — прости, что кричал и что сбежал тогда, и что попался, тоже прости, я знаю, ты очень испугался и пост бросил из-за меня и все это время болтался опять же из-за меня. Я самый ужасный в мире брат, я вечно доставляю тебе кучу хлопот… — он хлюпнул носом.
— Балда ты, Тимка. Ты же мой мелкий, у меня же, кроме тебя, никого нет, ты же вся моя семья. И я люблю тебя, — совсем тихо так, что я еле расслышала проговорил он. Но я сделала вид, что ничего не слышала.
— Слушай, давай и ты извиняйся, ты мне всю мою жизнь кучу неудобств доставляешь, вон даже комнату мне свою уступить не захотела! — провыл мой брат и рванул ко мне, — Давай примирительные обнимашки! Вы, пацаны, не отставайте, это реально работает. А если не работает, могу выделить футболку, напялите одну на двоих и пока не помиритесь, из нее не выберетесь, нас так мамочка мирила, ну или больше издевалась, глядя как вечно в таком виде мы падаем, — и этот прибитый на всю голову реально решил обниматься, я стерпела, наверное, первые секунд пять, а потом отбрыкалась, — Не любишь ты меня… О, Славка, а ты меня любишь? Иди, обниму!
Слава, естественно, прошипела ему несколько ласковых и отправила обниматься подальше.
— Злые вы, девки, уйду я от вас. Кстати, уважаемый, — без перехода начал он, — а у вас таких пацанов с талантами много? И да, как насчет магической аномалии, никаких мыслей нет?
— Смотри, какой быстрый, — дедок довольно улыбнулся, — зачем тебе мои пацаны?
— Да что-то мне подсказывает, что их таких тут много, как бы не весь коридор и теперь вопрос, а Васька, он кто? — просто дед к этому Ваське обращается, вот только непонятно, где тот Васька.
Васькой оказался тот монстр, который шел за нами последним, который, естественно, тоже умеет превращаться в человека. Это был забавный парнишка с кудрявой головой и глазами хитреца.
— А Васька это я, точнее, Василий, — гордо представился он.
— Имя у тебя такое колоритное, — это все, что смогла я брякнуть.
— Меня так отец назвал, он был не отсюда, — парень прокомментировал мое замечание относительно его имени.
— Конс? — неожиданно обратился дед, — Этот безобразник опять, не выполняет мои правила, вот что мне с ним делать?
Рядом с нами проявился парень лет восемнадцати, до этого скрытый невидимостью и теперь вопрос: как он это провернул без магии?
— Опять надеяться, что вы его отправите в пещеры для воспитательных целей, вот только ему там интересно, так что если наказывать, то кропотливой работой. Чтобы осознал, что без разрешения магистра вести себя нужно осмотрительно и не показываться, — Васька, которому, собственно, вновь появившийся все это говорил, сник и голову повесил на грудь, но, видимо, ему никто не поверил, хотя играет раскаянье хорошо.
Но меня вот больше интересовал этот Конс, чем Васька, поэтому его я изучала пристально, можно было бы еще и пощупала.
— Я искажаю потоки магии, — понял, видимо, по нашим вытянувшимся лицам, и пристальному вниманию, что мы тут вообще на голову ничего натянуть не можем, я вот пришибленно молчу, а брат тот вообще что-то промычал, вряд ли цензурное.
— Вот скажи, Славка, на кой ляд мы в универе пахали, весь этот хлам учили, если вот стоит живое подтверждение несостоятельности наших профессоров!
— Я про несостоятельность некоторых профессоров еще со студенческих лет знаю, — спокойно проговорила Слава, во все глаза изучая вновь прибывшего, точнее вновь проявившегося.
— Охальница! — с восторгом выдал брат и с загоревшимися энтузиазмом и жаждой знаний глаза уперся в девушку, — И кто этот? Который не смог? Скажи, что Алмаз!
— Алмаз, — спокойно проговорила Слава и сразу стало понятно — не он.
