— А что мы дальше будем делать? — почему-то захотелось поправить волосы, одернуть одежду, сделать те действия, которые выдают смущающуюся девушку перед объектом симпатии.
— Дальше мы будем развлекаться, — он поправил мне волосы, аккуратно убирая их от лица и мимоходом погладил щеку, — хочется тебя порадовать.
— Ты уже радуешь, — я смутилась и посмотрела на свои ноги, ощущая, как щеки горят, мамочки, мне как будто пятнадцать, в самом деле, серьезная женщина, где ты?
— Вы идете? — через несколько домов от нас в проход выглянула Лиза и, крикнув, махнула, чтобы мы поспешили.
— Будет интересно, пойдем, и ничего не бойся, — я не стала громко говорить, что ничего не боюсь, теперь боюсь, многого и самое страшное, что потеряю его, что не уберегу или что он рискнет своей жизнью ради всех, ради меня.
Свернув на соседнюю улицу, если это можно так назвать, мы вышли к поляне или площади, не знаю, как правильно (вроде для площади маловата, а для поляны вроде великовата), окруженной людьми, которые рассаживались на принесенные бревна, установленные вокруг костра, который все разгорался, поднимаясь ввысь. В руки нам всунули тарелки с едой, хотя это я сразу решила, что это просто тарелки. Оказались съедобными плодами, в которых лежало угощенье, потом в руки дали плод, внутри которого был какой-то сок. Я с любопытством смотрела на эти угощенья.
— Прямо кусай всю «тарелку», так будет вкуснее, — последовав совету, откусила кусочек своей посуды и не сдержала удивленного возгласа, вкусно-то как было, пальчики оближешь.
— За такого повара моя мама может устроить полномасштабную войну, — хихикнула я.
— Я ему передам, что, если он захочет, может быть уважаемым поваром.
— А кто это готовил? — я с любопытством осматривала людей, сидящих вокруг костра, которые ели, пили и смеялись, переговаривались.
— Рецепт придумал вот тот худой парнишка, ему нравится смешивать разные вкусы и смотреть, что получается.
— Пробует он на ком-то? — с сомнением глядя на худющего, по-моему, аж до синевы парнишку, а что я бы не рискнула, вдруг отравлюсь.
— Нет, он сам все пробует и сам совершенствует все рецепты.
— А так и не скажешь…
— Он, когда был семилетним ребенком, потерялся и прячась от монстров попал в пещеры, нашли его только через тридцать дней, все эти дни, он питался впроголодь, пробуя разные мхи и грибы, которые находил в пещере. Когда мы его нашли, он был худой и бледный, и сколько бы после этого не ел, все не поправляется, хотя ест очень много, видимо, вынужденный голод на нем сказался. Но есть и плюсы у этой истории, — он улыбнулся молчаливо благодаря за мою реакцию, просто я не задумываясь, взяла его за руку и нахмурилась, слушая про бедного мальчишку, — те эксперименты с вроде не съедобными продуктами толкнули его фантазию и пытливый ум. Он нашел уникальные приправы, яды, — хитро подмигнув, — вытяжки, про которые не знают ваши маги и ученые и многое другое. Оказывается, природа настолько уникальна, что, пытаясь сочетать ее творения, получаются настоящие шедевры. А от пары ароматов, которые он намешал, по-моему, сходят с ума все дамы Империи.
— Бриз? — с сомнением решила поугадывать, мне веско кивнули, — Дыхание весны? — опять кивок и хитрая улыбка, — Роковая страсть? — уже откровенно ошеломлённо переспросила я, и опять кивок, — А наши говорят, что это какой-то талантливый парфюмер, которому нет равных, — растерянно пробормотала, получается, врут.
— Ну, парфюмер есть, но его задача разливать все по красивым баночкам и придумывать интересные название и, самое главное, помалкивать. Он с этим справляется на отлично, — видимо, поняв мои сумбурные мысли, что так ярко отражались на лице, попробовал растолковать Тимьян мне элементарное, и не скажу, что я этого не понимала, но все равно обидно и за парнишку, и за Империю, — Нам пока выгодно, что никто не в курсе про то, что творится у нас в королевстве, что торгуем мы тайно, оставаясь в тени. Когда придет время, мы заявим о себе, но к этому времени, мы будем не слабым соседом, который на издыхании пытается трепыхаться. Мы будем сильным королевством, со своим уникальным товаром на продажу, с сильной базой и, что греха таить, с границами, которые не позволим преступить. Если же мы сейчас попытаемся ради признания заявить о себе, как думаешь, как быстро тут появятся те, кто захочет присвоить себе наши наработки, сырье? И пусть их встретят монстры и возможно многие погибнут, пытаясь отобрать наше, но ведь и у нас будут потери, а бороться не только с тварями, но и с темными личностями, желающими наживы, нецелесообразно. Поэтому пока всех все устраивает.
— Я понимаю, — медленно начала я, пытаясь сформулировать свою мысль, — но ведь любому мастеру хочется признания?
— А с чего ты решила, что его нет у этих людей? — хитрый.
— Но ты же сказал, что… — я замолчала, растерянно глядя на этого хитрого мужчину.
