Я оглянулась на Августа, чтобы поделиться с ним своими мыслями, но передумала. Он тоже смотрел за горизонт, но лицо его было вовсе не радостное, и взгляд у него был странный. Не мечтательный, напротив: оценивающий, сосредоточенный. Он смотрел на свои владения и что-то решал в уме. И решения эти не доставляли ему радости.
И неожиданно подумалось: случись такое, что придется выбрать — объездить мир, или провести всю жизнь рядом с наместником, здесь, в этом замке — как я поступлю? И не буду ли я в любом случае жалеть о принятом решении?
Странные мысли лезли в голову на этой головокружительной высоте.
— Что это за шум? — спросила я, осознав, что постукивание и хлопанье стали громче.
— Флюгера и небесные чудовища Жакемара, — ответил Август. — То, ради чего я привел вас сюда. Смотрите, — он сделал шаг в сторону, и я повернулась. Дальняя панорама так поразила меня, что я даже не обратила внимание на чудеса, которые прятались на крыше замка Морунген. Теперь я увидела их и онемела от изумления.
Как и все прочее в этом замке, крыша оказалась странным местом. Изломанная, со множеством коньков, надстроек, закутков, переходов, лесенок и дымоходов. Они образовывали лабиринт не менее сложный чем тот, что раскинулся внизу.
Парапет украшали химеры, горгульи, и разные невиданные животные. Изваяния были заляпаны птичьим пометом, потрепаны дождем и непогодой. Они сидели, сгорбившись, раззявив пасти водостоков. Каменные скелеты возвышались между ними, как стражи.
Но тут среди безжизненных статуй шевельнулось и захлопало что-то крупное; перепуганные вороны снялись с конька и закружились с карканьем, от неожиданности я вцепилась в руку полковника, однако в следующий миг любопытство победило. Я робко двинулась вперед, держась рукой за парапет.
— Что это такое? — я округлившимися глазами смотрела на удивительных механических существ, заселивших крышу замка Морунген.
Существа были изготовлены из стальных реек. Одни походили на скелеты рыб или птиц, покрытых перьями или чешуей; другие напоминали изуродованных насекомых. К рейкам крепились сотни металлических пластин. Ветер приводил их в движение. Пластины крутились, двигались рейки, существа меняли позы, становились то объемными, то плоскими. Раскрывали крылья, поднимали и опускали конечности… натягивались прикрепленные к рейкам стальные струны и цепи, начинали жужжать шестерни. Я словно наблюдала представление в театре марионеток, где кукловодом и главным артистом был ветер.
— Удивительно! Поразительно! — мой голос, наконец, нашелся.
Нет, Кланц ошибался, когда говорил, что Жакемара интересовало только таинство смерти! Таинство жизни интересовало его не меньше. Более того: он мечтал стать жизнетворцем. Он искусно создавал имитацию жизни из металлов и стихий. Использовал механические силы пружин, ветер, воду, огонь, магнитные силы земли. Как и автоматоны, ветряные механические пугала — его дети. Одновременно уродливые и прекрасные, они выглядят … почти живыми.
Полковник тем временем объяснял:
— Флюгера Жакемара как-то связаны с различными механизмами в стенах замка. Цель этого устройства установить не удалось. Оно выглядит бессмысленной забавой.
— Оно может быть частью его опытов по аэромансии, — предположила я. — Кланц рассказал, что Жакемар увлекался…
Я прикусила язык, но было поздно. Сильные пальцы сжали мое плечо, полковник развернул меня к себе и впился в лицо глазами. Я сжалась под волной его гнева, отступила и толкнулась спиной о каменный парапет.
Август лишь крепче сжал мое плечо.
— Ну же, договаривайте, — предложил он ледяным тоном. — И что же рассказал вам мастер Кланц?
— Жакемар увлекался аэромансией и пиромансией, — пробормотала я убитым голосом. — Отпустите, ваша милость, вы делаете мне больно.
Я сказала неправду; боли он не причинил, но было ужасно обидно. Август несколькими словами убил мой восторг.
Он с некоторым недоумением глянул на свою руку у меня на плече и разжал пальцы. Затем оперся о парапет и наклонился, не давая отойти; пришлось смотреть в его сердитое лицо.
— Я так и знал, что решите навестить Кланца, невзирая на мой запрет, — сказал он с досадой. — И вы не собирались рассказать мне о своем визите, так?
— Хотите верьте, хотите нет, но собиралась, — возразила я немного дрожащим голосом. — Просто ждала удобного момента.
— О чем вы говорили с Кланцем?
— О вас, разумеется. Август, вы знаете, что вам грозит…
— Опасность, да. Мое сердце может остановиться в любой миг, и для этого я должен немедленно прибежать к Кланцу. Старая песня.
— Вы ему не верите?
— Когда мы заключали договор, он обещал иное. Лишь когда я решил отказаться от его услуг, Кланц заявил, что у моего сердца истекает срок работы. Но толком объяснить причину не смог, да и уверенности у него в таком исходе нет. Кланц плохо понимает работу созданного им устройства. Точнее, слепо скопированного замысла Жакемара.
— Когда у вас начались проблемы с механизмом, вам не приходило в голову, что Кланц мог быть прав?
