Но она лишь лукаво улыбнулась.
— Спасибо тебе, Майя, — напоследок она пожала мою руку. — Спасибо за то, что ты сделала для полковника. Что ты сделала для моего будущего мужа. Ты спасла его жизнь, и я не останусь в долгу.
Вопреки всему, ночь прошла спокойно. Я без кошмаров проспала до самого утра, а когда проснулась, чувствовала себя сносно. Впрочем, радостью не лучилась, как того требовала прекрасная погода.
За окном сияло солнце, пели птички, а я решила сбежать из замка.
Хотя бы на день. Чтобы не встречаться со странными девушками и не вести тяжелых для меня разговоров. Чтобы стряхнуть с себя наваждение. Отдохнуть от сумрака и толстых стен замка, где загадки — такое же привычное явление, как омлет на завтрак.
Я уже давно не видела отца и не получала от него писем. Но знала от кухарки, а та от своей сестры Марты, что господин Готлиб Вайс жив-здоров. Какое-то время назад он вернулся из столицы и день-деньской сидит дома как сыч, за рабочим столом, с часовой лупой в глазу и любимыми инструментами в руках.
Как обстояли дела с отцовской задолженностью в казну города и княжескую казну я тоже не знала. Полковника не расспрашивала. Эта тема была щекотливой, а нынче я плохо понимала, о чем можно говорить с Августом безопасно.
Решено: еду в Ольденбург. Проведу там день, вечером вернусь. Или не вернусь… в любом случае, смена обстановки поможет взглянуть на последние события спокойно и рассудительно.
Но вот незадача — Август велел не выбираться никуда одной. Без его разрешения Курт не повезет, а подговаривать слуг было чревато неприятностями и для меня, и для них.
Однако все сложилось как нельзя лучше.
За завтраком хозяин дома извинился и объявил, что первую половину дня гости будут предоставлены сами себе, потому что ему необходимо уехать в Ольденбург. Он все еще исполняет роль наместника и дела требуют постоянного надзора. Князь Рутард благодарно улыбнулся, а Карина воскликнула:
— Ничего страшного! Служба всегда должна быть для мужчины на первом месте. Ведь это то, что делает его мужчиной.
— Рад, что вы это понимаете, — сказал полковник суховато, что доставило мне удовольствие.
Княгиня Клара обещала Августу, что обеспечит гостям развлечения и тут же начала планировать игру с мячами и шашки на свежем воздухе, прогулку с корзинами для пикника, и что-то еще не утомительное и приличное.
После завтрака я ринулась вон из столовой и догнала Августа в холле.
— Ваша милость! Подождите! Август! — я схватила его за рукав и вздрогнула от того, как просветлело его лицо, когда он повернулся ко мне. — Можно с вами? Хочу повидаться с отцом. Вы верхом? Разрешите Курту отвезти меня в карете или повозке? Подождете меня? Или у вас совсем нет времени?
— Сколько слов за один раз! — улыбнулся он. — Конечно, я подожду. Собирайся, сейчас запрягут. Майя, я рад видеть тебя прежней и энергичной этим утром, — добавил он ласково, и я смешалась.
Я ему приятна, как свежий ветер в знойный день, как первые весенние лучи после холода, вспомнила я. Которые хороши в свое время и приносят радость, но не заменят Августу весь мир.
Я понимала, что Карина, скорее всего, права. Поступки и слова полковника это подтверждали. Однако, когда он смотрел на меня так, как сейчас, казалось, я и есть весь мир для него.
Но почему тогда он отталкивает меня?
— Я уже готова и вас не задержу, — я отвернулась, опечаленная. — Идемте.
Оттого что весь путь до Ольденбурга я была погружена в разные мысли, показалось, что добраться до дома удалось в два раза быстрее, чем обычно.
Я ехала в карете, Август, как водится, верхом, чуть поодаль. Я наблюдала за ним из окна. В пути произошло одно незначительное, но непонятное для меня событие.
Когда карета миновала поворот на заброшенный серебряный рудник, полковник придержал коня и какое-то время стоял, напряженно глядя в лес, словно ожидая, что оттуда появится кобольд, или призрак, или банда браконьеров. Курт тоже остановил карету.
Полковник снял шляпу и медленно провел рукой по глазам, а потом сжал губы, тряхнул головой, надел шляпу и тронулся, махнув нам рукой. Лицо у него стало очень мрачным, как в день, когда я встретила его впервые.
Когда въехали в Ольденбург, я меня как гора с плеч упала. Я не ожидала, что буду так рада оказаться на знакомых улицах.
Но радость моя скоро померкла, когда я увидела, какими взглядами провожают горожане карету наместника. И с какой злобой отворачиваются и плюют через плечо, завидев его самого.
Когда проезжали старую прачечную, из придорожных кустов вылетел тухлый помидор и шлепнулся о дверцу кареты. Тут же второй круглый предмет полетел прямо в полковника; тот успел придержать коня и предмет, оказавшийся камнем, упал перед копытами на мостовую и рассыпался осколками. В кустах зашуршало, кто-то быстрый и юркий умчался прочь.
От неожиданности конь испуганно вскинул голову, дернулся, отпрянул, попал копытом в выбоину и едва не упал. Полковник с трудом успокоил его. Чертыхнулся, спрыгнул на землю и осмотрел ноги животного. Конь дрожал, и теперь, когда двигался, легко прихрамывал.
