— О боже, Фредди! Не надо так тревожиться. Пойми, он из тех ребят, которые не видят дальше собственного носа. Уверен, он даже не заметил твоего отсутствия. А что касается маскировки — у тебя хорошо получается. К тому же тебе лучше всех известно, что театр — идеальное место для приватных разговоров. — Он на секунду выглянул из ложи, рассматривая других гостей, которые переговаривались и попивали шампанское, сидя неподалёку. — Только взгляни. Их не интересует никто, кроме них самих.
Повисла тишина. Софи боялась дышать, но тут Барон продолжил.
— После того, что случится сегодня, можно будет планировать твой отъезд. Куда отправишься? Может быть, к овдовевшей сестре из какого-нибудь провинциального городка, которая больше не может жить без своего дорогого преданного братца? Или ты всегда жаждал вернуться в деревню, где прошло твоё детство, выращивать кабачки и побеждать на конкурсах садоводов? Однако все эти занимательные детали мы обговорим позже.
Третий господин что-то ответил тихо и быстро, но Барон его прервал.
— Эта проблема устранена сегодня днём. Джонс мёртв.
Собеседник удивлённо ахнул, а Барон продолжил:
— В его палате постоянно дежурила охрана, и это вызвало определённые трудности, однако Грегсон всё уладил. Теперь Джонс никому не сможет рассказать о том, что знает. Сопливый самодовольный дурак. В будущем поосторожнее выбирай людей, Фредди.
Софи поразили эти известия. Пришлось схватиться за портьеру, чтобы не упасть. Она поняла, что господа в ложе говорят о Берте. Берт мёртв, и к его смерти каким-то образом причастны все эти люди. Но не успела Софи до конца это осознать, как Барон вновь заговорил.
— Но теперь это не имеет значения, — язвительно сказал он. — Нам нужно обсудить сегодняшний вечер.
Огни погасли, и оркестр заиграл весёлую, быструю мелодию: начинался второй акт. Софи внимательно прислушивалась к разговору, ловя каждое слово.
— Я присоединюсь к тебе на праздновании чуть позже. Бумаги будут переданы в двенадцатом часу. Как только всё будет улажено, я подам тебе условный сигнал. Мы покинем здание, и ты примешься за работу. Понял?
Заговорил второй господин, Фредди, — на этот раз куда более отчётливо. Голос у него был не такой низкий, и в нём слышалась резкость, которая показалась Софи смутно знакомой.
— Да, мне всё ясно, — ответил он.
— Вот и славно, — сказал Барон, и в его тоне послышалось одобрение. — Фредди, ты должен знать: мы были готовы доверить всё задание одному тебе. Но решили, что гораздо мудрее показаться в числе гостей. В конце концов, наше отсутствие неизбежно заметили бы. К тому же наш друг из Берлина ожидает встречи, нельзя его разочаровывать.
Фредди что-то пробормотал, соглашаясь.
— А можно узнать… — добавил он не так уверенно, — надеюсь, мой вопрос не покажется наглым, — какие такие бумаги будут передаваться сегодня?
Повисла долгая пауза. Зал радостно хохотал над ужимками актёров, но в этой ложе обстановка заметно накалилась. Барон молчал. Он смотрел на другого господина, который за всё это время не проронил ни слова. Они переглянулись, потом джентльмен коротко кивнул и откинулся на спинку сиденья.
Барон опять повернулся к Фредди.
— Это совершенно тебя не касается, — сказал он. Потом выдержал паузу, словно давая собеседнику осмыслить эти слова. — Но за последние несколько месяцев ты проявил себя очень хорошо. Человек с такими уникальными способностями нам пригодится. А потому мы сделаем для тебя исключение. Как тебе известно, мы редко идём на такое.
Снова повисла тишина, которую нарушил Барон:
— Документы, которые будут сегодня переданы в Берлин, содержат конфиденциальную информацию, касающуюся британского флота. В том числе и чертежи новейших подлодок.
Софи прижала ладонь ко рту. Она уже поняла, что Барон — преступник и негодяй, но чтобы настолько! Об этом она и подумать не могла. Этот человек передавал британские военные тайны другой стране! Софи почувствовала в ногах дрожь и прижалась спиной к стене. Из-за портьеры она смутно слышала, как Фредди что-то пробормотал в ответ, а внизу зазвучала весёлая песня, и на сцену вышли танцоры.
— Фредди, порой ты слишком медленно думаешь для такого умного человека. Разумеется, Берлин нам с лихвой заплатит за эту информацию, но дело не только в этом. Нас с ними связывают многолетние отношения, и сейчас мы ищем способы их укрепить. А за эту возможность надо благодарить синклеровского воробья.
У Софи глаза округлились от удивления. Барон имел в виду золотого воробья — так вот в чём, оказывается, его секрет! И пока Софи судорожно пыталась понять, что же всё это значит, Фредди заговорил голосом, полным благоговения:
— Должен признаться, я по-прежнему не до конца понимаю, чем нам помог воробей.
Господин, сидевший напротив Софи, вздохнул, словно ему уже наскучил весь этот разговор. Он поёрзал на своем месте и закурил новую сигару. Барон вновь обратился к Фредди:
