Тишина, воцарившаяся после этого открытия в прихожей была прервана торжествующим возгласом младшего Бакчеева:
– Я так и знал!
Все взгляды вновь устремились на Катю. Сбитая с толку девушка испуганно сжалась. Она решительно ничего не понимала.
“Дежавю, – промелькнула безрадостная мысль. – Меня здесь постоянно в чем-то подозревают!"
Катя подняла голову.
– Вы что, правда думаете, что я пролезла через зеркало?
Она обвела изумленным взглядом лица присутствующих и поняла, что они именно так и думают.
– Но я ведь только сегодня узнала о существовании вас и вашего зеркального проекта, будь он неладен! – с чувством воскликнула девушка.
Ответом было гробовое молчание. Недоверие сквозило в каждом взгляде, распространялось в воздухе и обвивало Катю тугими петлями вины неизвестно в чем.
– Вы ошибаетесь! – отчаянно воскликнула она. – Я была в своей комнате, вышла в коридор, чтобы постучать в дверь Семена Степановича и услышала шаги, – она бессильно опустила руки, переводя взгляд с одного лица на другое.
Катя схватила стоявшего к ней ближе всех Кентавра за локоть и принялась его трясти.
– Я слышала шаги! Здесь кто-то был. Внизу. Кто-то ходил, клянусь!
Начальник охраны спокойно высвободил руку из Катиных пальцев и вопросительно посмотрел на Толяна. Тот дернул головой на отсутствующей шее и доложил:
– Я два раза заходил в прихожую с крыльца глянуть, все ли в порядке. Никого здесь не было пока сверху не зашумели.
– Значит, это его шаги ты и слышала! – снова закричал Аркадий, порываясь дотянуться руками до Катиного горла. – Шпионка! Убийца!
Грозное обвинение вогнало девушку в ступор. Бред какой-то. И похоже, что Аркадий верит в этот бред, да и другие тоже. Катя пыталась отыскать во взглядах, устремленных на нее, хоть каплю сочувствия, но видела лишь гнев и подозрительность. Нет, не может быть! Несправедливые обвинения – самая обидная вещь на свете, и у нее выступили слезы на глазах.
– Я никого не убивала, – прошептала она и повторила погромче: – Никого!
Но грозная стена осуждения вокруг нее лишь стала еще мощнее.
"Но ведь кто-то все-таки убил Мамая?" – в голове у Кати всплыл сам собой вопрос и придержал готовые вырваться наружу слезы.
– Насколько я поняла, через это зеркало мог пройти кто угодно от вашего Хлебникова! – отчаянно воскликнула девушка, умоляюще складывая ладони на груди.
– А кто его здесь прикрепил? – взревел Аркадий. – Кроме нас в доме никого не было! Даже если ты не сама воткнула кинжал, установить зеркало могла только ты!
Кате было невыносимо горько слушать обвиняющие речи.
– Может быть оно здесь давно?… – беспомощно пролепетала она, но суровые лица окружающих отметали такую возможность.
"Я-то знаю, что это не я. И хотя остальные уверены, что это моих рук дело, но это не так. Значит, шпион, а может, и убийца – кто-то другой, и поскольку посторонних в доме не было, то он или она находятся здесь!"
От этой мысли девушке стало нехорошо. Она новыми глазами посмотрела на окружающих ее людей. Кто? Катя нервно сглотнула слюну и сжала холодные пальцы. Нонна? Изольда? Аркадий или Семен Степанович? А может, Толян? Кто?
–Разберемся, – раздался спокойный голос Кентавра и слегка разрядил напряжение, царившее в комнате.
Послышались вздохи и невнятные восклицания. Семен Степанович зашаркал ногами, Изольда громко высморкалась, Толян зашуршал оберткой новой жевательной резинки. Это шуршание напомнило Кате о его предыдущей резинке, отклеившейся от стола, и она машинально посмотрела на место на полу, где та одиноко лежала перед тем, как за Кентавром закрылась дверь. Господи, это ведь было всего пару часов назад!
Девушка тяжело вздохнула, продолжая блуждать рассеянным взглядом по полу. Резинки возле стола не было. Не было ее и нигде вблизи. Кафельный пол был совершенно чист. Странно. Куда она могла деться? В этом было что-то неправильное, но Катя не могла понять, что именно.
– Шпионка! – снова с ненавистью прошипел в ее сторону Бакчеев-младший, и девушку захлестнула новая волна обиды.
– Нет! – со слезами в голосе запротестовала Катя и топнула ногой от досады.
И вдруг от внезапно вспыхнувшей догадки глаза ее широко распахнулись. Девушка едва слышно ахнула и позабыла про суровые обвинения. Она наморщила лоб, пытаясь точно восстановить в памяти предыдущие события.
В их последний визит в баню, когда Мамай был живехонек, Толян был единственным, кто стоял с левой стороны стола. Там он прилепил свою резинку, там она и упала. После этого в комнату заходили Изольда, Семен Степанович, Кентавр и чейзер Коля, но они все подходили к столу с правой стороны. Она это точно помнила. Если убийца подошел к Мамаю слева, то он мог наступить на жвачку и унести ее на подошве своей обуви! Больше не могло быть никакого разумного объяснения таинственному исчезновению этого кусочка бубль-гума!
– Стойте! – Катин вопль заставил даже могучего Кентавра покачнуться.
