Тайна Золотого гроба. Изд. 2-е. полностью

Что гроб сначала предназначался для женщины, Ж. Даресси правильно вывел из передачи местоимения первого лица единственного числа в строке 7. В то время как в других строках это местоимение стоит на золотых заплатках и передано знаком, изображающим мужское египетское божество, соответственно полу обожествленного фараона, в строке 7 данное местоимение стоит на исконном золоте и передано знаком женщины. Но нелишне отметить и разницу между знаками младенца в строках 5 и 11. И тут и там это исконные письмена. В строке 11 знак изображает мальчика, притом, насколько можно судить по изданному воспроизведению от руки, царевича: на младенце передник и ожерелье, а с темени, по-видимому, свешивается, как у царевичей, прикрывая ухо, заплетенная в косу прядь волос (две черточки, отходящие назад от шеи, представляют, наверно, обычный для таких кос завиток на конце). В строке 5 тот же знак изображает, судя по тому же воспроизведению, царевну с прямою, незаплетенною прядью волос, спускающейся сбоку с темени значительно ниже плеча, как то нередко можно видеть на изображениях дочерей Амен-хотпа IV. В строке И мальчик служит определителем, т. е. пояснительным изображением, к слову «отрок», написанному буквами и употребленному о фараоне («отрок добрый солнца живого»). И не потому ли в строке 5 у определителя к слову рнпй «молодеть» облик девочки, что «молодеет» женщина — первоначальная хозяйка гроба («Будет молодеть плоть (моя) в жизни от любви твоей»)?

Обратим внимание на это пожелание: «Будет молодеть плоть (моя) в жизни от любви твоей (т. е. от любви к тебе)». Ничего подобного не найти в надписях вельмож-солнцепоклонников, хотя пожелания тех или иных благ своему телу или утверждения о его сохранности там вполне обычны. Желают, чтобы плоть была крепка, радостна, чтобы солнечные лучи сообщали ей свежесть, чтобы солнце воссоединяло плоть, чтобы плоть была защищена, чтобы с ней не случилось чего Дурного, чтобы она была одета; утверждают, что плоть Цела, в частности, когда созерцают «красоту» фараона.

Глагол рнпй «молодеть, молодить», употребленный применительно к плоти в надписи F, ни разу не засвидетельствован в приложении к вельможам Амен-хотпа IV. Тем не менее этот глагол довольно употребителен в солнцепоклоннической столице, но только применительно к царской чете. О фараоне говорится, что «лучи солнца на нем с жизнью (и) процветанием, молодя плоть его повседневно». К царю сановники обращаются со словами: «Ты молод, как солнце, жив вечно вековечно», «--- (причем) молод ты, как солнце в небе, вековечно вечно», «будешь ты жив (и) молод вековечно». К имени царицы Нефр-эт присоединяют порою пожелания: «жива она, молода она вечно вековечно!» или «жива она, здорова она, молода она вечно вековечно!» Разумеется, из того одного, что в надписи F плоть «молодеет» (рнпй), еще не следует, что она должна быть обязательно плотью царицы. Однако раз плоть молодеет от любви к фараону (что, конечно, никогда не сообщается о плоти вельмож!), вероятность того, что молящаяся особа — жена царя, очень велика. Вряд ли даже царевна могла бы сказать, что плоть ее будет молодеть от любви к ее царственному отцу!

Но что же тогда? Не принадлежал ли гроб первоначально царице Нефр-эт? Может быть, прав был X. Шэфер, приписав ей четыре сосуда для внутренностей, найденные вместе с гробом, опознав в головах, венчающих сосуды, черты Нефр-эт? Но Р. Энгельбах убедительно показал, что на крышке гроба в титле покойного не было места для имени царицы. Стой оно там, ободок с ним приходился бы на резкий перегиб поверхности, на пальцы человекообразного гроба, был бы переломлен пополам! Но если сам гроб никогда не предназначался для Нефр-эт, то не была ли вес же надпись на его подошвах, надпись F, некогда обращена к царю от ее лица? Иными словами, не напрасно ли поддался Э. X. Гардинер доводам С. Олдреда в пользу принадлежности гроба царевне? Может быть, знаменитый английский ученый правильно полагая сначала, что на подошвах гроба должно было быть об-ращение именно Нефр-эт к Амен-хотпу IV вместо обычного обращения Эсе к покойному как брату пли мужу, тождественному с Усире? Правда, Э. X. Гардинер не знал, как быть с прочими переделками на гробе, который оказывался с самого начала предназначенным для Амен-хотпа IV. Однако даже переубежденный С. Олдредом Э. X. Гардинер не хотел отказаться полностью от своей догадки и продолжал отстаивать хотя бы косвенное воздействие обращения Эсе на надпись F.