Спортивный экзамен состоял из двух частей – боевые искусства и спортивное хобби. Хобби в классе Лэсси значилось скалолазание – они должны были карабкаться по отвесным скалам, полагаясь лишь на один-единственный трос и свое собственное тело. Это требовало колоссальной силы и выносливости.
«Цель» класса Лэсси, Кан Чжунсок, был сообразительным и расчетливым, любил рисковать и добиваться успеха – и именно поэтому его увлечениями были скалолазание и дайвинг. Он даже организовывал мероприятия для дайверов по очистке океана от мусора три раза в год. Конечно, это было призвано положительно повлиять на репутацию его компании. В Академии пообещали впоследствии обучить дайвингу только ту ученицу, которая успешно справится со всеми выпускными экзаменами.
На всех экзаменах Хан Соджон получала самые низкие баллы. Становилось ясно, что призрачная надежда на выпуск совсем испаряется. «Исключение» – стоило мысленно произнести это слово, как она тут же покрылась мурашками. Хоть и понимала, что нужно быть готовой к исключению, в то же время она испытывала отчаянное желание во что бы то ни стало выпуститься, чтобы выжить.
Соджон просто хотела жить обычной жизнью – пускай не слишком богато и счастливо, но хотя бы ощущая землю под ногами. Однако все здесь старались наступить друг другу на пятки. Кто же задавит ее в итоге? Не окажется ли она в конце концов выброшенной в жестокий мир за пределами Академии? Эти мысли вызвали у нее слезы, но Хан Соджон сдержалась и не позволила себе расплакаться.
Каждая проходила экзамен по очереди. На одной из стен спортивного зала был сооружен скалодром высотой от пола – то есть где-то от минус третьего этажа – и до потолка – то есть поверхности. Отточенность техники и время прохождения были основными критериями оценки. Сорвись кто-то с такой высоты – насмерть, может, и не разобьется, но сильно покалечится.
Когда Хан Соджон взобралась примерно на уровень минус второго этажа, ее веревка порвалась. Мгновение она висела в воздухе, а затем стремительно рухнула. На полу был уложен мат, немного смягчивший падение, но все же она получила сильное сотрясение и тут же потеряла сознание.
Кто-то явно заранее подрезал веревку ножом. Волокна в ней постепенно расходились от напряжения, и в какой-то момент она не выдержала и порвалась.
Соджон очнулась в медпункте.
– О, пришла в себя!.. Ничего страшного с тобой не случилось – никаких переломов; так, отделалась лишь сотрясением в легкой форме, – улыбнулась Ли Чжонсим, посмотрев на лежащую на койке Соджон. – Тебе еще повезло. Одному ученику из класса Тимоти повредили ахиллово сухожилие, и он больше не сможет ходить. У них был экзамен по фехтованию – они использовали настоящие шпаги.
Ей в голову пришло правило экзаменов Академии: никаких правил. Любые хитрости, любые уловки; главное – победить.
Ли Чжонсим выписала Хан Соджон рецепт.
– Твои мышцы перенесли сильное напряжение и будут болеть некоторое время. Я выписала тебе обезболивающее и противовоспалительное, не забудь их принимать. Скоро ты заснешь и забудешь обо всем, что произошло. – Она словно пыталась утешить девушку.
На столе Ли Чжонсим стояло что-то вроде метронома с качающейся туда-сюда стрелкой. Звук ее движения был словно стук тяжелого молота. Он успокаивал, но одновременно от него сжимались внутренности.
Что станет с тем учеником, которому провредили ахиллово сухожилие? Будет ли он жить всю жизнь покинутым инвалидом и так и умрет? Да, он окажется брошен в омут забвения и смерти. А та, что подрезала мне веревку, – наверное, она будет страшно разочарована, ведь я цела и жива. Кто это мог быть? Сон Боми? Неужели… О Юнджу? Никому нельзя доверять.
Объявили результаты экзамена. Разумеется, Соджон заняла последнее место.
Следующий экзамен был по истории – устный, проводившийся одновременно с экзаменом по саморазвитию. На испытании по истории проверялось, насколько ученики хорошо знали «цель»; аттестация же на саморазвитие была призвана проверить, насколько хорошо они смогли усвоить свое новое прошлое – ту легенду, которую они должны были рассказывать всем, отказавшись от своих настоящих воспоминаний.
На обоих экзаменах оценивалось, насколько убедительно и искренне звучал человек, насколько хорошо он умел продемонстрировать нужные эмоции. Нужно было уметь играть свою роль так, чтобы собеседник не сомневался, что ты искренен, и мог проникнуться твоими эмоциями. Говоря проще, экзамены сводились к демонстрации актерского мастерства.
Они проводились в индивидуальном порядке – в комнате, больше похожей на комнату для допросов. Освещение там было тусклым, а стены – пустыми. В центре комнаты стояли один стол и два стула, на одном из которых сидел комендант.
– Садись. – Его голос был лишен всяких эмоций.
