Вся информация, которую собирала Академия, была упрятана в толстые тома с роскошными кожаными переплетами. Эта идея не принадлежала Чон Ихва – то была прихоть предыдущей ректорши. По ее повелению все папки, полные документов, были рассортированы и переплетены в тома для большей сохранности. Другими словами, изначально не было никаких красивых кожаных переплетов. Но почему бы не облечь документы в более красивую форму? Такая идея пришла в голову предыдущей ректорше. А для этого ей нужен был тот, кто займется этой работой.
Она отправилась на поиски подходящего. Это были 50-е – годы Корейской войны, – и на улицах полно было детей, оставшихся сиротами. Где-то на окраине города она заприметила мальчика, ползшего по земле, – его ноги были отморожены.
Этот мальчик был брошен родителями. Те привязали его за ногу веревкой к дереву и сбежали. Мальчик перегрыз веревку зубами и выбежал босым. Дело было зимой – и он отморозил себе ноги. Отмершая плоть начала гнить и почернела – хоть кости и были целы, мышцы, лишенные формы, висели на них, словно лохмотья. Этот мальчик без ног ползал по улицам, прося подаяние.
Ректорша забрала мальчика к себе, накормила и одела его. И научила лишь одной вещи – переплетать книги в кожаные обложки. Мальчик не умел ни читать, ни писать и не мог ходить, так как его ноги были изувечены. Так он и вырос – и продолжал жить в Академии, продолжая свое дело.
Когда Ли Джинук впервые его встретил, тот самый мальчик был уже седым стариком. Днями он продолжал переплетать книги, а по ночам пил соджу с Джинуком. Бутылка на бокал. Три бокала в день. Именно от этого старика Ли Джинук и перенял свою странную привычку.
После смерти Чон Ихва старик передал Ли Джинуку камеру. В ее хранилище было запечатлено все.
Старик не умел читать, поэтому он фотографировал документы, сортировал их и аккуратно приводил в порядок, чтобы ничего не перепутать. Он даже не подозревал, какая информация хранится в этих бумагах. Однако догадывался, что именно они стали причиной смерти Чон Ихва. Раз она умерла, ему больше незачем было заниматься переплетами – и камера больше была не нужна. И он отдал ее Ли Джинуку.
Ошибка Чон Ихва заключалась в том, что, будучи ректоршей Академии слуг, она забывала, на что способны собственно слуги, – и не очень-то следила за своими подчиненными. Она не подозревала старика – тот жил в Академии со времен предыдущей ректорши, – так что просто доверила ему продолжать его работу. Она забыла о том, что слуга может сыграть решающую роль в любом деле.
Как же поступит Соджон – особенно теперь, когда у нее в руках обрелась эта могущественная сила? Тайна президента банка – его любовница Ян Чжинсук и их общая дочь, Ян Сэтбёль. Откроет ли она соответствующий файл, узнает ли этот секрет и пойдет ли, вооружившись им, к президенту банка? Возьмет ли на себя обязательства заботиться о матери с дочерью, как это сделала когда-то Чон Гымхи? Станет ли также ангелом-хранителем и другом для этого человека? Сделай она так – и никогда больше ей не придется беспокоиться о финансах на осуществление проектов.
Хан Соджон думала, что окончательно разорвала все связи с Академией, когда сгорел тот самый дом, а Чон Гымхи оказалась упрятана в психбольницу. Теперь она начинала жизнь с чистого листа – полагаясь только на собственные силы. Она была уверена, что никогда не прибегнет к методам Академии. Но теперь сомневалась в этом. Стоит ли ей уничтожить носитель с данными раз и навсегда, чтобы не было соблазна воспользоваться ими? Но ведь Ли Джинук зачем-то передал карту ей… Хотел ли он, чтобы она по совести распорядилась им?
Внезапно перед глазами Соджон всплыл пейзаж в Мукхо. Она вспомнила, как они сидели с отцом на холме с маяком. Маленькая девочка, всегда поджидающая своего отца в номере старой облезшей гостиницы – своего нищего отца, ходившего на судне, ловившем кальмаров. Когда очередной поход в море был успешным, он возвращался с ней с парочкой кальмаров, довольно напевая что-то себе под нос.
– Дочь, я ж говорил тебе: когда на тебя идет буря, не беги от нее, а иди вперед, прямо на нее – только так можно победить.
– Да, папа. Так я и сделаю!
Маленькая дочка сидела с ним, уписывала за обе щеки сладости и послушно отвечала отцу. Оба в тот момент чувствовали себя счастливыми. С пляжа доносились крики уток и шум волн.
Та маленькая дочка выросла и встала на ноги. Соджон иногда казалось, что она не сломалась и смогла пройти все испытания, уготованные ей судьбой, только благодаря данному отцу обещанию. Она никогда не убегала – и бросалась им навстречу, как в бурю, с высоко поднятой головой.
– Папа… Я сдержала обещание. Ты видишь? Твоя дочка живет смело и без сожалений.
