После того как закрылась Академия, совет распался сам по себе. Это было естественно – не было той, против кого нужно было объединяться, исчезло то, что им угрожало. И сейчас ей финансово помогал Пэк Дохён – но не может же она вечно сидеть у него на шее? Особенно теперь, когда с его глаз исчезла угроза, объединявшая их, – Чон Гымхи.
На данный момент она могла жить за счет средств, оставленных Ли Джинуком, но это было временное решение. Ей нужны были деньги, чтобы нести свою ношу ответственности, которую она сама на себя взвалила. И эта ответственность придавала ей решимости. Нет ничего невозможного и ни одной преграды, которая не пала бы, сокрушенная человеческой отчаянностью. Только отчаянный человек может контролировать свои эмоции. Да, так она должна была поступить – Хан Соджон приняла решение.
И она снова начала отношения с Кан Чжунсоком, занимая положение где-то между соратницей и возлюбленной.
И некоторое время все шло гладко.
Курорт в Янъяне находился на стадии активного строительства. Хан Соджон руководила этим проектом. Это была амбициозная задумка, которую готовила Чон Гымхи, – и Соджон собиралась довести его до конца, сделав все идеально. Она попросила передать проект ей после того, как они с Кан Чжунсоком поженились.
Тот без колебаний согласился. Он уже знал о взаимоотношениях Хан Соджон и Чон Гымхи, а также знал, что в итоге произошло с последней. И прекрасно понимал, почему Соджон хотела взять этот проект на себя.
…Раздался стук в дверь кабинета, и Хан Соджон подняла голову.
– Вам пришли документы из банка, – сказала секретарша, передавая ей папку.
– Спасибо, – ответила Соджон с улыбкой, взяв документы у нее из рук.
Она открыла конверт и начала внимательно изучать бумаги. На ее безымянном пальце сверкало бриллиантовое кольцо.
Стоило ей изучить содержание документов, и лицо ее приняло озабоченный вид. Некоторое время она смотрела на бумаги, не отрывая взгляда. Это было уведомление о взыскании. Через несколько дней подрядчикам как раз должны были быть выплачены деньги за произведенные работы. Однако неожиданно банк уведомил о досрочном взыскании средств… После исчезновения Чон Гымхи президент банка стал иначе относиться к Хан Соджон – а теперь решил вообще повернуться на 180 градусов?
Что-то здесь не так, Хан Соджон это почувствовала. Она знала, что банкир был чуть ли не лучшим другом Чон Гымхи. У них была какая-то общая тайна. Что же это? В чем заключалось его слабое место, о котором было известно Чон Гымхи? Теперь, когда та исчезла, банкир, наверное, считал, что ему больше нечего бояться.
Хан Соджон откинулась на спинку кресла и погрузилась в глубокие раздумья, машинально вертя рукой с многомиллионным кольцом предмет, висевший у нее на шее.
Это был тот самый брелок в форме яйца. Свою половину она нечаянно раздавила, в спешке наступив на него на месте, где произошла авария и погиб Ли Джинук. Половина, висевшая у нее на шее, принадлежал когда-то самому Джинуку – он сам отдал его ей перед тем, как остановилось его сердце. Сначала Соджон считала его просто чем-то вроде последнего подарка на память. Подумать только, он всегда носил эту безделушку с собой, до самого последнего момента своей жизни… И от этой мысли ей стало еще больнее, и она заплакала, сидя перед телом Ли Джинука.
Соджон бережно хранила его, нося у самого сердца. Иногда, когда она не могла уснуть ночью, когда сильнее ощущала тоску по тем, кто был ей дорог, брала этот брелок и долго разглядывала его.
И однажды Соджон заметила то, что не видела раньше, – в центральной части по всей окружности яйца будто проходила тонкая линия; было очевидно, что она была процарапана специально. Соджон поднесла яйцо поближе и внимательно осмотрела его. Ощупала его, погладила, а потом начала осторожно крутить в руках то так, то этак.
Щелк. Яйцо открылось, разделившись на две равные половинки. Что это? Хан Соджон была поражена. Внутри оказалась карта памяти. Трепещущими руками она вставила ее в свой телефон и проверила содержимое.
Глубокий выдох. Как это?..
Карта хранила в себе целый дом – тот самый дом с архивом документов, который Хан Соджон подожгла, чтобы поставить точку в этой истории. Дом, скрывающий в себе то, что превратило Чон Гымхи в монстра и из-за чего в итоге погибли Чон Ихва и Ли Джинук. Все, что хранилось в том доме на бумаге, было записано здесь в оцифрованном виде.
Ли Джинук, умирая, оставил Хан Соджон не напоминание о своей любви, а мощное оружие, с которым она могла добиться всего, чего бы только ни пожелала.
Она долго размышляла над этим – как вся эта информация оказалась оцифрованной? Ведь Чон Ихва никому не давала заходить в тот дом – даже своему самому приближенному лицу, Ли Джинуку. Как же он заполучил доступ ко всей этой информации?.. Соджон не могла об этом узнать – ведь и Чон Ихва, и Ли Джинук были уже мертвы. А история была следующая.
