Испугавшаяся мама со всех ног побежала домой. А родители сами выбежали из дома ей навстречу, и вместе они двинулись в сторону порта. В порту яблоку было негде упасть, толпа не давала продвинуться вперед. Кто-то, не устояв на ногах, падал, и то тут, то там доносились истошные крики задавленных. Вокруг царил хаос. И тут позади послышался громкий звук клаксона – американский военный автомобиль. Родители мамы подбежали к нему, преградив путь, и поспешно сунули в него свою дочь.
– Мама! Папа!
Американские солдаты, которые сначала пытались было от них отмахнуться, посмотрев на беспорядок и хаос, творившийся в порту, оставили маму в машине. Она плакала и кричала, но ее увозили все дальше и дальше от родителей. Она все плакала, а меж тем машина подъехала к судну, и солдаты посадили ее в него.
«Тогда я и подумать не могла, что больше никогда не увижу своих родителей…»
Каждый раз, дойдя до этого момента в своем повествовании, мама вытирала рукавом набежавшие слезы.
С моим отцом она впервые встретилась на борту корабля. Сидела, дрожа и плача от страха и неизвестности на палубе судна, которое везло ее из порта Хамхына куда-то далеко на юг, а рядом сидел отец. Потом они жили в трущобах и продавали рыбу на рынке и с тех пор никогда не спали больше четырех часов в сутки.
Родители были богаты, но на нашем столе никогда не появлялось больше трех блюд. Они носили носки, пока те не изнашивались до дыр, и тогда мама штопала их, чтобы снова носить. Они ездили на изящной большой черной машине. Из машины всегда выходил человек в костюме с иголочки и открывал заднюю дверь, откуда выходил отец в поношенной одежде. И именно этот человек в, можно сказать, обносках был владельцем этой дорогой машины. Мои родители были упрямы и эгоистичны. Они были скупы и старались никогда не потратить лишнего. Чтобы сэкономить, мама сама раздавала рис и домашнее кимчхи сотрудникам компании. Они никогда не посещали ни свадьбы, ни похороны и старались не заводить друзей – чтобы у них было некому занимать деньги. Но ко мне их отношение было совсем другим – они всегда покупали мне всё по первому капризу, на мне всегда была новая одежда, а на столе передо мной – тарелка с мясом. Тогда-то я думала, что меня балуют как позднего ребенка.
У меня был старший брат – простофиля. Все, что он умел в жизни, – это проматывать родительские деньги. Он был известен на весь Пусан как человек, которого развести на деньги можно было по щелчку пальцев. Еще до моего рождения брат завел роман с бухгалтершей компании, и разгневанные родители уволили сотрудницу, а его женили на дочери главы прокуратуры Пусана. Правда, та развелась с братом через год. Он уже не жил с нами, но продолжал все так же пускать деньги на ветер. Когда в стране разразился строительный бум, даже пытался инвестировать в девелоперские проекты в Пусане. «Вы еще увидите… Как возведу в Пусане огромные здания – будут новые достопримечательности. А то от запаха вашей рабы уже тошно».
Родители со слезами на глазах умоляли его оставить свои проекты, но он был непоколебим. К тому времени отец почти перестал работать из-за болезни. Он был слишком слаб, чтобы выгнать сына из компании и самому взять на себя управление ею. Уже позже кто-то сказал мне, что мой брат что-то украл у родителей.
Некоторое время он строил из себя занятого – ходил по Пусану с кипой документов и в деловом костюме. А однажды вдруг вернулся домой, встал на колени перед родителями и взмолился:
– Не волнуйтесь, я доберусь до этого ублюдка, найду его даже в аду! Только бы мне его поймать – и тогда все уладится. Дайте мне немного времени, прошу!
Наша семья была разрушена. Я не знаю всех подробностей, ведь тогда была еще ребенком. Но отчетливо помню, что родители так никогда и не оправились от шока – по вине сына-неудачника они в один момент потеряли все то, чего добились непосильным трудом. Первым умер от сердечного приступа отец, а вскоре за ним последовала и мать, отказавшаяся от всякой еды и только плакавшая все дни напролет.
«Это она?» Такой вопрос я слышала на похоронах мамы. Люди показывали на меня пальцем и шептались между собой. И тогда я обо всем узнала. О том, что бухгалтерша, у которой с братом был роман, родила от него ребенка. И о том, что мои родители записали этого ребенка как своего, чтобы у биологического отца не было никаких проблем и он мог спокойно обручиться с дочерью прокурора. Получается, я была дочерью того, кого считала братом. И этот человек не только растратил все деньги нашей семьи, но еще и задолжал огромную сумму в несколько сотен миллионов вон другим людям…
Тогда он, мой брат – то есть отец – забрал меня, свою сестру – то есть дочь, – и спешно покинул город. Его финансовый провал был известен всему Пусану – куда бы он ни пошел, все шептались и тыкали в него пальцами. Оставаться здесь больше было невыносимо. К тому же он оказался должником, причем на очень крупную сумму. Конечно, платить ему было нечем.
