Она преодолела все – и теперь находится здесь. Она готова защитить свою нынешнюю жизнь и свой новый статус любой ценой. Устранить все опасности и укрепить положение. Это единственная цель Чон Гымхи.
Когда она вспомнила свою прежнюю жизнь, ее тело задрожало, по коже побежали мурашки.
– Вы хорошо осведомлены. И мне почему-то кажется, что я где-то видел вас раньше…
– Наверное, мы несколько раз встречались… Я тоже думаю, что знаю вас – вы ведь могли проходить мимо «Дон Такос».
– Нет, я не об этом…
– Вы ступайте, я сама тут поговорю. – Видимо, Дохи надоело слушать эти чуждые ей воспоминания, и она поспешила выставить О за дверь. Тот, слегка фыркнув, вышел из комнаты. – Если вы думаете, что я соглашусь на ваше назначение на пост председателя фонда, то лучше вам перестать так думать, – сказала она, сидя скрестив ноги.
Председатель фонда – значительная должность. Управлять сотнями миллиардов в свое удовольствие, занимаясь культурными проектами – всякими концертами и выставками или стипендиальными программами… И при этом иметь уважение и почет. Для компании это место, где можно отмывать деньги, ведь они не облагаются налогами, а значит, тот, кто завладеет этим постом, завладеет и секретными средствами группы компаний. Фактически станет ее владельцем.
Чон Гымхи едва заметно улыбнулась, глядя на Дохи, словно на неразумное дитя. «Ну, что еще там у тебя? Раскрой свои карты. Ты действительно думаешь, что можешь тягаться со мной?» Дохи прочитала это в ее взгляде и выражении лица. Она вскочила, не в силах сдержать возмущение.
– Ты… Ты пришла в наш дом с умыслом, верно? Это из-за тебя умерла наша мама!
Чон Гымхи знала, о чем говорит Дохи. Та подозревала, что Гымхи, пока никто не видит, отключила дыхательный аппарат ее матери, чтобы занять ее место… Что ж, у таких подозрений были основания – вскоре после смерти первой жены Чон Гымхи стала секретарем Пэк Сончхоля, а затем и хозяйкой дома – его женой.
Но она этого не делала. Нет. В этом не было никакой необходимости.
Чон Гымхи устроилась личной помощницей жены Пэк Сончхоля. При устройстве на работу она подписала соглашение о неразглашении. Когда Гымхи пришла в дом, неизлечимо больной хозяйке оставалось жить максимум полтора года. Никто об этом не знал, кроме Пэк Сончхоля и лечащего врача. Ах да, и Академии. Там знали об этом с самого начала и потому разработали такой план: сначала завоевать доверие хозяйки.
Чон Гымхи заботилась о хозяйке морально и физически. Она буквально посвятила ей себя, оставаясь рядом 24 часа в сутки, став ее руками и ногами. Ее забота была искренней. Возможно, именно благодаря этой преданности хозяйка прожила на четыре месяца дольше, чем предполагали врачи. Ухаживать за умирающей почти два года – какое это испытание, невозможно понять, не пройдя через него.
Сама хозяйка тоже вряд ли наслаждалась каждым днем жизни, который поддерживался лишь благодаря аппарату ИВЛ.
– А ты знаешь?..
– О чем? – спросила Чон Гымхи.
Хозяйка, с трудом переводя дыхание, прошептала что-то. Чон Гымхи приблизилась, чтобы уловить ее слабый голос. Изо рта хозяйки шел отвратительный запах, словно от разлагающихся отходов. Чон Гымхи дышала через рот и крепко держала ее за руку. Она знала, что это могут быть последние слова.
– Каково умирать… Когда твои органы один за другим выходят из строя. Каждый день осознание того, что скоро умрешь, как яд, проникает в тебя. Ты ничего не можешь сделать. Но… когда боль становится невыносимой, вдруг понимаешь: ты все еще жива. Оказывается, боль, приближающая к смерти, – это и есть доказательство жизни.
От запаха, вырывавшегося из ее рта с каждым выдохом, было невозможно дышать. Это был запах смерти, которая уже глубоко укоренилась внутри, – запах заживо разлагавшейся плоти.
– Я знаю. Мое время пришло. Когда твой час наступит, ты тоже это поймешь. Осознание того, что ты кончаешься.
Чон Гымхи, проливая слезы, крепко сжала ее руку. Это были искренние слезы. Если б в ней не было искренности, она не смогла бы так самоотверженно заботиться о хозяйке. И та это знала. Больные люди всегда остро чувствуют, что на душе у тех, кто рядом.
– Пожалуйста, позаботься о детях и муже. Я могу доверить это только тебе, – с трудом произнесла хозяйка. Это была ее последняя просьба.
– Не переживайте. Я сделаю все возможное, – пообещала Чон Гымхи.
…Она погрузилась в воспоминания о хозяйке, но их бесцеремонно прервала Дохи своей дерзкой фразой:
– Говорят, если кто-то слишком яркий и выдающийся, с ним не все чисто. Кто знает, что вы делали у всех за спиной, выйдя замуж за моего отца и добившись успеха с торговым центром?
Чон Гымхи с выражением умиления посмотрела на Дохи, которая выросла в богатстве и была избалованной капризной принцессой, а теперь стала ее дочерью, которую нужно было любить и заботиться о ней, – Чон Гымхи действительно так считала.
– Извините… – Постучав, в дверь вошел сотрудник и обратился к Чон Гымхи.
– Что случилось? – спросила она.
– Сейчас идет съемка для репортажа о торговом комплексе, и члены съемочной группы говорят, что хотели бы взять у вас интервью.
