Танец фламенко – выражение боли и одиночества, танец, в котором человек, забытый миром, скитающийся вне его границ, обнажает свою внутреннюю боль и страдания. Танец, в котором каждое движение заключает в себе всю тяжесть жизни. Сложность и яркость танца свидетельствуют о глубокой печали и истории страданий.
Жесты Пэк Сончхоля были выражением уважения к фламенко и к истории цыган, их боли и тоске. Это был максимальный знак уважения к Испании и сопереживание Карлосу на самом глубоком уровне.
– Мы явно были не правы, – сказал Карлос, поглаживая бороду. – Не так ли, Хесус? – добавил он, обратившись к своему секретарю.
Чон Гымхи заметила, как уголки глаз Карлоса увлажнились. Она снова убедилась, что в любых делах самая важная деталь, центр всего – это сам человек, а значит, умение понять личность и сопереживание людям есть ключ к успеху. Именно так, завоевывая доверие людей, Чон Гымхи и смогла всего добиться.
– Хорошо съездили? – Чон Гымхи встретила яркой улыбкой только что вернувшегося из Янъяна Пэк Сончхоля.
– Да, морской ветер неплохо освежает, – ответил он.
Ей нужно было много выведать о Янъяне, но она была осторожна и не спешила. Просто выполняла роль заботливой жены, уважающей своего мужа.
– Раз уж Дохён последовал за вами под предлогом серфинга, вы уж покажите ему все и обучите, а там можно и отдать под его руководство отельный бизнес…
– Да что он понимает в этом?.. Ему еще слишком рано.
Чон Гымхи попыталась что-то разведать о проекте, разложив на столе закуски и разлив по бокалам вино, но Пэк Сончхоль все время уводил разговор в сторону.
То, что Дохён еще не дорос до такого проекта, было правдой. Дохи возьмет на себя торговый комплекс. Фонд нужно отдать под управление Дохёну. Тогда остается только она сама, Гымхи. Если распределение постов в группе компаний свершается в зависимости от способностей, то уж она-то точно самый достойный кандидат. И Пэк Сончхоль тоже наверняка это понимает.
– Да, он еще молод, – сказала Чон Гымхи, наливая вино в бокал. – Будет неплохо сначала поручить ему фонд и посмотреть, как он проявит себя. Если докажет свои способности, это укрепит его позиции в группе.
Чон Гымхи искренне верила в это. У нее не было наследника, который продолжил бы ее род. В любом случае однажды она должна будет передать все Дохи и Дохёну. Но только после своей смерти, разумеется.
– Приготовить вам ванну для ног? – спросила Гымхи.
– Да, было бы неплохо!
Чон Гымхи принесла ножную ванну с натуральным ароматическим маслом. Встав на колени перед Пэк Сончхолем, опустила его ноги в воду.
Пэк Сончхоль внимательно разглядывал Чон Гымхи. Его взгляд был полон любви. Чон Гымхи тоже посмотрела на него, широко улыбаясь. В их взглядах сквозила обоюдная нежность.
– А вы помните то время? – спросила она.
– Какое? – Его тон был мягок и полон тепла.
– Деревня Вэмок. Креветки.
– Ох, да… я тогда торопился…
Это было вскоре после того, как его первая жена умерла, а Чон Гымхи стала личным секретарем. Они завершили дела на заводе в Танджине и поехали поужинать в близлежащую деревню Вэмок, на пляж – несмотря на то, что он находится на западном побережье, с него можно увидеть и как восходит, и как садится солнце. И вот они сидели в ресторане и смотрели на закат.
Море окрасилось багрянцем, волны были спокойны. Скрывающиеся лучи уходящего солнца слепили глаз. С дальних краев моря поднимался туман. Золото, серебро, багрянец – море меняло цвета прямо на глазах, пока наконец не впитало в себя ночную тьму. На небе появился месяц. Через окна ресторана, расположенного прямо на берегу, на них мягко спадал покров ночи.
Они ели креветок – как раз шел сезон, и креветки были крупными, сочными и жирными. Гымхи хотела было очистить ему креветок, склонившись над столом, но Пэк Сончхоль опередил ее – закатав рукава, сам принялся чистить и складывать ей на тарелку. Этот жест любезности, эти глаза, которые смотрели с такой внимательностью и теплотой, явно выходили за рамки служебных отношений между секретаршей и начальником.
– …Кто, кроме меня, когда-нибудь ел креветок, очищенных твоими руками? – спросила Чон Гымхи, вдруг обратившись к нему на «ты».
– Ш-ш-ш, это секрет! – Он шутливо поднес палец к губам Гымхи. – Тогда я просто был благодарен тебе за многое. Разве я мог иметь другие намерения?
Это был просто шутливый разговор между двумя любящими людьми. Кто кого первым полюбил – ты! нет, ты! – словно детская игра. Пэк Сончхоль посмотрел на Чон Гымхи с умоляющим выражением: ну правда, правда же, так и было? Она рассмеялась.
Сончхоль действительно был ей благодарен. Он знал, что она искренне заботилась о его жене и поддерживала ее до конца, достойно проводив в последний путь. Кроме того, Чон Гымхи искренне и самоотверженно смогла поддержать и утешить обессиленного Сончхоля. Заботясь о хозяйке, она жила в соседней с ней комнате, которая также была рядом и с комнатой Сончхоля. Иногда, по ночам, когда все в доме засыпали, он приходил к ней в комнату – ее объятия дарили ему утешение. А затем она стала его секретарем.
– Ну всё, готово.
