Он увидел что-то в стене с другой стороны, ближе к горе Ёнмун, – и зашагал в том направлении. Это что-то было похоже на дверь, хотя следователь не мог точно определить это с такого расстояния. Он пытался идти быстрее, но ветки замедляли его.
В кармане завибрировал телефон. Ма Чонсик проверил экран – звонила его жена. Посмотрел на часы – прошло немало времени с тех пор, как он оставил их вдвоем и ушел на поиски. Наверное, Гиён уже заскучал… Но звонок мог подождать – и он продолжил свой путь. Однако телефон не замолкал. Ему не оставалось выбора.
– Да, дорогая… Я скоро вернусь, что такое?
Ма Чонсик, будто боясь, что кто-то его услышит, произнес эти слова почти шепотом, сам себе удивившись.
– Что? Гиён? Как? Почему?!
Его голос резко повысился до крика. Это была естественная реакция – его единственный сынишка ушибся.
– Сотрудник отеля показывал нам курорт, и вот он, бегая везде, умудрился поскользнуться и упасть у туалета, где как раз шла уборка…
– И что? Он сильно ушибся?
– Да, кажется, нога сломана… Ты где? Пожалуйста, быстрее возвращайся!
Жена еле сдерживала слезы. Ма Чонсик, не обращая внимания на то, что по его лицу бьют ветви, выбежал из-за кипарисов. Но вот что было странно… Сотрудник курорта проводил их? Если это так, разве он не знал, что в туалете идет уборка? Почему он позволил ребенку туда побежать?
Издалека до него доносился тревожный звук сирены «Скорой помощи». Как только Чонсик услышал этот звук, все мысли, кроме мыслей о сынишке, сразу исчезли.
– Надо бы уделить больше внимания обеспечению безопасности, а? – сказала Чон Гымхи, зайдя в комнату охраны на входе в Академию.
Охранник встал и вежливо поприветствовал ее, низко поклонившись. Он был в форме старого образца. На груди у него был значок с надписью «Ом Хичоль». Чон Гымхи была удивлена, что Чон Ихва до сих пор ничего не сделала с этой аляповатой униформой.
Среди десятков камер наблюдения, установленных по периметру, на двух-трех из них был виден бегущий вдалеке Ма Чонсик.
– Почему ты один? Где Гитхэ?
– Он вышел в туалет…
Ом Хичоль запнулся, отвечая Гымхи. В Академии ходили слухи, что следующим председателем совета станет именно она.
– Стоило немного опоздать с упреждающими мерами, и ситуация сильно осложнилась бы…
– Да, мы подумали, что нужно связаться с Ким Гихоном… – Он снял свою шапку и потер затылок, почувствовав смущение.
– Вы вдвоем должны всегда быть настороже – только так тут будет безопасно. А стоит чему-либо случиться – знаешь ведь, чем это грозит, а? – сказала она, слегка улыбнувшись и сунув ему в карман белый конверт. – Вы мне так помогаете… Появляются силы работать еще усерднее. То, что причитается Гитхэ, я оставлю здесь. Держитесь!
С этими словами Чон Гымхи вышла из охранной комнаты и пошла по коридору Академии. Каждый раз, когда приходила сюда, она заботилась таким образом о персонале. В конверте была сумма, которую они могли получить лишь за месяц работы. Гымхи сама была выпускницей Академии и хорошо знала людей, работающих здесь. Когда-нибудь они ей обязательно пригодятся…
Чон Гымхи открыла сумку и проверила содержимое конверта. На первый взгляд там было как минимум шестьдесят банкнот. Все они предназначались для работников Академии. Если рассматривать деньги не как цель, а как средство, можно получить вещи, которые невозможно купить за деньги. Когда она передавала конверт с деньгами, получатель всегда был приятно удивлен, и его настроение становилось лучше – это естественно. Конверт всегда был полон новеньких хрустящих банкнот. Пересчитывая их, люди мысленно становились на сторону Чон Гымхи.
«Вы всегда так много работаете… Благодаря вашим усилиям мы можем жить спокойно… Мы это понимаем и очень вам благодарны…» Передачу денег она всегда сопровождала такими словами – так люди чувствовали ее понимание, сочувствие, и были благодарны ей в душе. И деньги становились не просто деньгами, а выражением заботы, внимания и порой даже любви. В такие моменты они выполняли свою роль наилучшим образом.
Конечно, как вещь деньги – не лучшее, что стоит держать в руках. Еще до того, как появились счетчики-сортировщики монет, когда еще работала в банке, она целыми днями считала монеты. Работая на такой изнурительной должности, Гымхи сама ощутила, насколько деньги могут быть вредными. После того, как она целый день трогала монеты руками, ночью ее тело начинало болеть; головная боль, головокружение, постоянная тошнота, да еще и бессонница…
Кто может знать, какой путь проходят деньги, прежде чем попасть к нам? Это рассадник микробов. Какое счастье, что на свете есть карты – и нет необходимости своими руками трогать грязные купюры. Да даже и карты не нужны – можно расплатиться телефоном… Но когда она передает деньги, это всегда наличные. Ведь все-таки что-то в этом есть, в чувстве, когда ты сжимаешь пачку денег в руке и ощущаешь их.
Чон Гымхи зашла в столовую, приветствуя работников и раздавая конверты с деньгами. Среди них была одна сотрудница, которая знала Гымхи еще со времен учебы в Академии. Когда Гымхи подошла к ней, та всплакнула и крепко сжала ей руку.
