Время тянулось до отвращения медленно. И у Вирен, не смотря на каждодневные занятия, его оставалось слишком много. Стоило ей вчитаться в очередную тему, как она начинала автоматически вспоминать ее. Воспоминания Вирен были подобны струе воды, вытекающей из трещины в плотине. Но, если позволить стать ей слишком широкой, плотина может и не устоять. Вирен понимала, что сейчас возвращение памяти ее просто сломает. Она и так была на грани. Часто плакала по ночам. Потом расплачивалась головными болями. Девушка всей душой ненавидела Габранта, вместе с прочими судьями, империей, и, в особенности, Вэйном Солидором. Признавая при этом, что о Габранте, как о человеке ей практически ничего неизвестно. Вирен даже лица его не видела. Но, так было проще его ненавидеть. Треклятый судья не оставил девушке даже одной единственной художественной книги. И, чтобы хоть как-то отвлечься от душевного террора, Вирен отыскала плотный лист бумаги для чертежей, и изобразила на нем карикатурное подобие рогатого шлема судьи. Затем прикрепила его к двери в ванную, и использовала в качестве мишени для магических зарядов. На рисунке Вирен оттачивала свою меткость, а, заодно училась самоконтролю. Заряды не должны были оставлять следы на самой двери.
Несколько раз, перед тем, как заснуть, Вирен пыталась установить мысленный контакт с Наей, как тогда, в тюремной камере. Небось, для истинных виер такие контакты – дело совершенно обыденное. Иногда Вирен казалось, что она почти достучалась, но ощущение неизменно ускользало. В конце концов, Вирен убедила себя, что так лучше для них обеих. И Ная больше никогда не пострадает из-за ее глупости. На том Вирен и успокоилась.
Как и грозился, Габрант явился без предупреждения. Спасибо, что хоть постучал. За несколько секунд Вирен едва успела содрать с двери очередной лист с мишенью, и зашвырнуть его под кровать.
Габрант был, как всегда, в доспехах и своем наводящем ужас шлеме.
– Итак. Что я могу сказать? Нет смысла учить тебя тому, в чем ты и так отлично разбираешься. Это касается гуманитарных наук. Что же до точных… признаться, в этой области я ожидал от тебя лучших результатов. – Но с какой стати? Я ведь просто беженка с Бур-Омисас, к тому же потерявшая память! – Тем не менее, преуспеть в остальном тебе это отнюдь не помешало. Ну да ладно, пробелы наверстаешь позднее! А сейчас мы приступим к следующему этапу. Благо, прошел уже целый месяц. В ближайший срок нужно будет подготовить твои документы. И, в связи с этим, прошу проследовать за мной в кабинет.
Вирен пробурчала себе под нос:
– Из огня да в полымя. – Вот только не надо ныть. Нам с тобой еще работать и работать. – Так я буду работать с вами, или на вас? – И то, и другое. В основном ты будешь исполнять обязанности моего секретаря.
Вирен невольно выделила из всей сказанной фразы наречие «в основном», но не стала ничего уточнять, молвив вместо этого:
– Что ж, ваша честь, у вас весьма оригинальный метод приема на работу служащих. Судья рассмеялся. Вирен отметила, что у него довольно молодой и приятный смех. Что-то вдруг едва уловимо изменилось для нее. Начала меняться и она сама. В ней пробуждалась иная личность, отличная от той, которая покинула гору Бур-Омисас в поисках лучшей жизни. Способна ли она еще верить во что-то хорошее? Способна ли сама на что-то хорошее, превратившись в инструмент достижения неких неясных целей? Время покажет. А пока Вирен не без любопытства следовала за судьей Габрантом по мрачным, холодным коридорам и переходам крепости Налбина.
Кабинет судьи так же выглядел довольно неуютно. Габрант указал ну стул напротив довольно старого, потертого стола.
– Первый и самый важный пункт, это твоя присяга империи и моему бюро. Готова ли ты принести ее?
Можно подумать, у нее есть выбор.
– Готова, ваша честь. – Тогда встань передо мной на одно колено и повторяй слова клятвы… Проделав все, что от нее требовалось, Вирен явственно ощутила, что точка невозврата пройдена, и что она больше не принадлежит себе, но некой могущественной державе, о которой толком не знает ничего, где не ступала ее нога, но которую все еще ненавидит. Габрант же, как ни в чем не бывало, молвил: – Теперь, когда ты стала одной из нас, нужно определиться с твоим новым именем. Но оно не должно сильно отличаться от твоего теперешнего. Как насчет «Верия»? – Что ж, по крайней мере, привыкну быстро. – Отлично! Теперь перейдем к фамилии. Предлагаю тебе взять фамилию Брандт.
Брандт… Вирен вдруг снова почувствовала, как почва уходит у нее из под ног.
– Но, почему именно эта фамилия? Чья она? Вам что-то известно? – Известно? Ты говоришь о своем таинственном прошлом? Хотелось бы мне знать хоть что-то... но, нет. Я придумал эту фамилию, взяв за основу собственное имя. Пусть она будет тебе еще одним напоминанием, кому ты теперь служишь. – В таком случае, почему не «Грант»? – Потому-что я так решил. Более этот пункт не обсуждается. – Да, ваша честь.
Габрант сделал пометку в блокноте.
