Полные контейнеры парили в воздухе, постукивали, как льдины во время ледохода. Мастер узнал внука фэй Берты и вежливо поклонился. Сервы продолжали неспешно отделять слой аргилуса от твердого камня, действуя укрепленными магией серебряными клешневидными манипулами – никакой металл, кроме серебра, золота или платины, не должен был касаться драгоценного материала.
– Приветствую. – Лео улыбнулся и вытащил свой список. – Хорошо ли идет работа?
– Милостью Мелиор, справляемся. Недавно открыли новый тоннель, но двигаться в нем приходится очень осторожно – сильный встречный поток, сервы то и дело замирают, связь теряется. Придется людей туда отправлять.
– Вот как? А стоит ли жила того, чтобы использовать живых рабочих?
– Стоит, поверьте. Богатая жила, очень хороший аргилус. Вы за свеженьким?
– Мне понадобятся для работы два полных контейнера, проволока, готовые стандартные сигилы и несколько подготовленных камней, лучше всего сапфиров. К кому мне обратиться? Давно не был тут, кто у вас теперь главный?
– Нубар, он в хранилище сейчас. Материал я дам, а за остальным сходите к нему – новые камни как раз вчера привезли.
– Спасибо. Только погляжу еще немного на раскопки.
– Успокаивающее зрелище, правда?
– Правда.
Нам всем не хватает чего-нибудь утешающего. Берта мучается в одиночестве, Беласко чувствует перед ней вину и носа сюда не кажет, Визант заперся в поместье, у Дисглерио ненависть к артефакторам застряла поперек горла…
Лео загляделся на переливающиеся мистическим блеском слои аргилуса и подумал о Мануэле. Могущественный ши, как сказал Беласко. Значит, инквизиторы его вытащили или выманили из холма, сковали и столетиями используют как служебную овчарку, как орфа, как такого вот голема. Но как можно сковать ши? Поймали на слове? Тогда зачем ошейник? Что же он должен чувствовать по отношению к людям? Гнев? Ярость? Бессилие?
Пустоту. Я бы на его месте ощущал бесконечную пустоту. Усталость.
– Ваш аргилус, господин Гавилан, – сказал мастер.
Сервы с шорохом и позвякиванием скребли глину, бережно подхватывая упавшие кусочки. Они никогда не уставали.
Визант обрадовался материалам, как самому лучшему подарку.
– Ого, ого! Ну, я развернусь! Ого-го! – повторял он…
Виз выглядел словно вылинявшая, выстиранная в щелоке копия своей сестры – масть та же, рыжая, но не победительно-алая, а цвета ржаной соломы. Веснушки еле проступали на светлой коже, нос, как и у сестры, чуточку вздернут, но выражение лицу придает не гордое и самостоятельное, а, скорее, простоватое. И брови домиком, а вовсе не с экспрессивным надломом, как у Дис. Хотя, если приглядеться – похожая форма…
Он носил мягкую свободную фуфайку, замусоленную куртку и штаны, которым уже пару лет как пора на покой – коленки едва ли не просвечивали.
– Сколько аргилуса! Два контейнера, целое богатство! Представляешь, я весь, что у меня был, извел на Геркулеса, а потом опомнился – ни крошки не осталось. Дис ругалась – на их заказ аргилуса не хватило, – скандалила. Честно говоря, я чуточку позлорадствовал даже…
– Ты погоди радоваться, один контейнер для Беласко. И я хотел тебя попросить сваять крошечного голема-помощника, мне потребуется для своих дел. От Дис тебе привет, кстати.
– Ага-а, приветы передает, выдохнула, значит? Могла бы сама по телефону позвонить.
Лео добавил свою сцинтиллу к Визовой, и они зашагали по тропинке, усыпанной каменной крошкой. Путь вел от сторожки у ворот, где Виз оборудовал портал, к усадьбе «Ясени», спрятавшейся среди заросшего парка.
Оба контейнера послушно следовали за Визом, держась в полуметре от земли, а сверток с проволокой и камнями Лео нес в руке. Осенняя темень обступила дорогу, ветер посвистывал в голых кронах. Пахло предзимьем, стылой водой и палыми листьями, а потом потянуло – Лео жадно принюхался – сладким и волнующим запахом дыма, домашнего тепла и уюта.
За поворотом Лео увидел сквозь деревья приглушенный желтоватый отблеск скупо освещенного подворья. Здесь дорога расходилась надвое, обнимая большую круглую куртину с фонтаном, а за нею, бессветный и скорбный, стоял отеческий дом. Ни Виз, живущий в усадьбе постоянно, ни Лео в свои редкие приезды не отпирали его дверей.
Выглядел дом весьма скромно в сравнении с великолепием замка Ястреба – тот был размером с небольшой город, – всего три этажа, черепичная кровля, балкон с балюстрадой и полукруглый ряд колонн под ним. Неподалеку от главного здания находилась еще одна постройка, двухэтажный гостевой дом, который Виз оборудовал под мастерскую, а на втором этаже жил сам. На крытой галерее гостевого дома, освещенной единственной лампой, была с математической аккуратностью сложена высокая поленница, около нее дремал примитивный квадратный голем, подобрав многочисленные конечности. У стены дома, словно выставка артефактов, стояли разнообразные предметы: ящики, кастрюли, корыто, стремянка, мотки проволоки, обломки сельскохозяйственных инструментов и детали простецовых машин. Виз не брезговал ничем и считал, что самое важное – функциональность.
