– Ты что, Дис не знаешь? Она вместо голема-самоубийцы сама полезет. И я, конечно, буду виноват, да и вообще… жалко. Сестра, как-никак. Я и так для всех ренегат какой-то. Сижу тут, ни во что не вмешиваюсь. «Ты уж определись, Визант, нельзя всю жизнь голову в песок прятать». В гробу я видал этот ваш «исторический процесс»!
Виз зло ткнул виргулюмом куда-то внутрь глиняной заготовки и выругался – каст для сапфирового глазка встал косо.
– Демоны паскудные, голем у тебя будет с глазами в кучу. Ну да ладно, функциональность он не потеряет.
– Теперь на камбалу похоже. У него точно обзор будет нормальный?
– Точно. Я на нем еще один состав новый испытаю. Будет принимать окраску той поверхности, на которой находится. Он же не самоубийца?
– Ну нет. Я бы хотел, чтобы голем подольше прослужил. Он мне вообще пригодится, не только для этой задачи.
– Прослужит. Осточертело уже расходники клепать, честное слово, у меня тут не конвейер. Сами бы лепили, борцы неутомимые. И хоть бы одна пафосная рожа аргилуса подкинула! Не говори Дис, что ты мне контейнер приволок.
– Не скажу, – улыбнулся Лео.
Виз что-то подстукивал серебряным молоточком, подрезал стеком с петелькой, паял виргулюмом, а Лео прихлебывал остывший чай, грыз каменный сахар и ждал.
Слова Виза были горькими, но отчасти справедливыми. Вот только увы – против столь им ненавидимых исторических процессов не попрешь, дядя прав. Развиваются артефакторные технологии у людей, значит строятся заводы и возникают крупные коалиции владельцев этих предприятий. Потом они начинают торговать с другими странами и к тому же делать артефакторное оружие. Потом им нужен абсолют, все больше и больше – эти их лайнеры и автомобили жрут прорву энергии, – и вот кто-нибудь из влиятельных простецов, отвыкших кланяться магам только за то, что они маги, Дениэл Крид, например, глава Артефактория, задается наконец вопросом: почему мы разрабатываем мелкие месторождения за тысячи километров от наших фабрик и заводов, тогда как в долинах абсолюта завались, и он буквально под рукой?
Что ж, надо отдать простецовым промышленникам должное: сначала они пытались делать предложения. Мол, сколько процентов дохода нужно, чтоб вы позволили разрабатывать долины и пустили туда технику. Случались… смертельные недопонимания.
Лео тяжело вздохнул. Временами хотелось согласиться с Бертой и оказаться вне исторических процессов. Запереться в долине и делать вид, что ничего не происходит.
– Держи, готово. – Виз поставил четвероногого кроху-голема на верстак, и тот бестолково закопошился, поблескивая сапфировыми глазками. Один глаз стоял ровно, а второй криво. – Подвесь сразу на себя, чтоб я не морочился.
– Хорошо, давай. Ого-о, вот это да!
Маленький голем исчезал прямо на глазах, сливаясь с поцарапанной, заляпанной и кое-где прожженой поверхностью. Через несколько мгновений различить на верстаке можно было только пару едва заметных голубых искорок.
– Это не крысарий, – сказал восхищенный Лео, протягивая руку к якобы пустому месту, – это хамелеонарий.
Виз фыркнул.
– Хамелеонарий. – Он попробовал слово на вкус, покачал головой. – Хм, это даже для меня слишком. Нравится?
– Еще бы!
Лео поднял ладонь, разглядывая кроху. Он и правда немного походил на крысу – размерами и формой тела и длинным голым хвостом с лезвием на конце. У него имелись четыре лапы с пальчиками и присосками, а вдобавок к ним две пары манипул на голове. Еще одна – длинная и тонкая, свернутая спиралью, как хоботок бабочки, она пряталась под треугольной пластинкой личины. Если бы не смещенный сапфировый глаз, то лицом голем напоминал бы богомола. А так он напоминал камбалу, что правда, то правда.
– Спасибо тебе огромное, дружище! Ты все-таки гений у нас, тетя Кристина гордилась бы тобой безмерно.
Виз немного зарумянился, глянул на верстак с инструментами и усмехнулся грустно:
– Надеюсь. Я и правда все время думаю, что бы она сказала. Вряд ли бы ее порадовали големы-самоубийцы.
– Ей самой приходилось помогать Красному Льву из-за дяди Фильберса.
– Вот именно. Поэтому ее бы это все не порадовало вдвойне.
– Мой хамелеонарий порадовал бы. – Лео стряхнул голема с ладони, тот повис, уцепившись за палец манипулой, ловко подтянулся и влез обратно. – Смотри, какой шустрый! Кстати, хотел тебя спросить: может, в тетради тети Кристины что-нибудь о картах было?
– О картах?
– О ваших картах. Игральных. Которые она в посылке передала вместе с тетрадью и кучей отвлекающего барахла.
– Погоди. – Виз нахмурил белесые, в рыжину, брови. – Почему ты спрашиваешь о них? Хочешь сказать…
– Да, вплоть до недавнего времени ученики школы продолжали в них играть. С вашей легкой руки. Все эти годы игра не останавливалась.
Виз присвистнул.
– Ого! То есть их сдавали, они собирались, их сдавали заново… и так – сколько? Пять лет уже? И так пять лет. А… А?
Лео глянул в жадные, посветлевшие глаза товарища и покачал головой.
– Несколько дней назад Надзор их обнаружил и сжег. На них что-то было, какие-то чары. По этим эманациям их и отследили.
