Там, за дверями ванной комнаты, были мои дети. И им совсем не нужно было видеть меня в таком состоянии, слышать, до такой степени мне плохо и страшно…
Свесив голову, я смотрела на тест, который трясся в моих руках.
Все это уже было со мной однажды.
Точно такие же эмоции и непонимание, как жить дальше.
***
Пятнадцать лет назад
Две полоски.
Я с нарастающим ужасом смотрела на тест на беременность, который впервые в жизни держала в своих руках. Все тело буквально парализовало от страха – казалось, что я способна сейчас только моргать…
В голове никак не укладывалось то, что видели глаза. Отрицание внутри меня мучительно боролось с чувством неизбежности…
Сделав глубокий вдох, я с трудом нащупала поблизости небольшую табуреточку и буквально рухнула на нее. Главный вопрос, который молотом бил по голове, был таков: что мне теперь делать?
Я совсем не планировала детей, не была к ним готова. Я мечтала с отличием закончить университет, найти себя в жизни, построить блестящую карьеру…
А что мне было делать с маленьким ребенком на руках? Господи, да я же грудных детей даже никогда близко не видела, не знала, как с ними обращаться…
А Леша? Что скажет Леша? Что, если посмеется, отвернется, бросит? Как мне тогда быть одной с младенцем?
В голове вспыхнуло одно короткое слово: аборт. Меня мигом затошнило, словно сам организм отчаянно противился подобному решению…
– Ты чего там так долго?
Мама забарабанила в дверь ванной комнаты, где я заперлась с тестом, и новая волна паники накрыла с головой. Как поступить? Признаться ей, попытаться все скрыть?
Было страшно, но я не могла не признать очевидного: рано или поздно она все равно узнает…
Дрожащими пальцами я повернула дверную ручку, распахнула дверь и молча протянула ей тест на беременность.
Ее лицо вмиг окаменело, губы сложились в тонкую полоску…
Сердце в моей груди громыхало так сильно, точно кто-то бил в набат. Этот звук оглушал, сводил с ума, окончательно деморализовывал…
Я посмотрела матери в глаза. Губы молчали, но внутренне я кричала: помоги мне! Поддержи меня! Успокой!
Мне так страшно, мама. Мне так одиноко…
Но вот ее губы разомкнулись, и показалось, будто холодом повеяло, когда она сказала:
– На меня не рассчитывай.
Ее отстраненность, ее безразличие, сделали свое дело. Меня с неизвестно откуда взявшейся силой буквально подкинуло вверх. Вскочив на ноги, я сжала кулаки, с болью проговорила:
– Зачем ты так? Ты же сама родила меня очень рано…
Ее губы снова поджались, а голос звучал, как чужой, совершенно равнодушный…
– И я сама справлялась с этой проблемой. Одна.
От этих слов стало вдруг так больно, будто меня ударили. Я с горечью выдохнула в ответ:
– Проблемой? Ты вообще меня хотела?
Она не ответила. Лишь молча отвернулась и пошла прочь, словно этот разговор для нее был окончен…
А я в этот момент все поняла. И мигом приняла решение, что несколько минут назад казалось мучительным и невозможным…
Догнав ее, я практически выкрикнула ей в спину:
– Знаешь что? Я рожу этого ребенка! Да, рожу! И буду любить его так, как ты никогда не любила меня!
Добавить больше было нечего. Не в силах оставаться с ней в одних стенах, я выбежала из квартиры, стрелой несясь вниз по лестнице, и даже не представляла при этом, куда мне идти и что делать…
Нужно было сказать Леше. Но в этот момент я ощущала, что…
Еще одного предательства просто не переживу.
Глава 40
Сколько прошло времени, как долго я разглядывала этот тест с двумя полосками, ища там ответов, задаваясь мучительными вопросами?..
Главным из которых, был, как и много лет назад, конечно же, один: стоит ли мне рожать?..
В тех обстоятельствах, в которых я нынче находилась, ответ казался вполне очевидным и лаконичным: нет.
Не тогда, когда под моей ответственностью четверо детей, на горизонте – развод, а я сама едва нашла работу, которая меня абсолютно устраивала, и начинала строить жизнь заново…
Я понимала все это прекрасно. Но перед глазами у меня вставало лицо Кирилла и внутренний голос шептал: если бы ты сделала аборт много лет назад, сына бы не было. Этого хмурого, серьезного, ответственного мальчика – не было бы. И, возможно, всех остальных тоже: не случись та беременность и, может, мы с Лешей вообще уже давно шли бы каждый своей дорогой?
Эта картина пугала.
У того, кто был в моем животе, еще не было лица, голоса, характера. Не было ничего, кроме самого зачатка жизни, и все же…
Я не представляла, как смогу избавиться от него и просто жить дальше.
Резкий звонок в дверь заставил вздрогнуть, вынырнуть из болота тяжелых мыслей, тянувших меня на дно. Я спешно спрятала тест в первое попавшееся место – корзину с бельем, и с тревожно бьющимся сердцем направилась к двери.
Надеялась, что это не Леша. Именно его сейчас видеть не хотелось совсем…
Хотя мне, вероятно, и придется все ему рассказать о четвертом ребенке. И это, без сомнений, осложнит и без того непростую ситуацию между нами, где он до сих пор воображал, что прошлое можно отменить и вернуть все на свои места, как было.
