Наверно, по моему телу пробежала заметная дрожь, потому что объятия Кости стали теснее, он, то ли успокаивая, то ли согревая, провел ладонями по моим рукам вверх и вниз…
– Мне страшно, – призналась негромко в том, что, возможно, не сказала бы никому другому, боясь показаться слабой и уязвимой.
– Нечего бояться, – уверенно заметил он. – Я ведь с тобой.
С моих губ вдруг сорвался нервный, невеселый смешок.
– И что мы, двое бедных студентов, будем делать с маленьким ребенком? Мама ведь не поможет…
Костю это не смутило и не напугало.
– Будем подрабатывать. Не пропадем, поверь.
И я ему верила – абсолютно и безусловно.
***
– Я беременна.
Мы встретились с Лешей в парке – на месте, которое считали «нашим». Я кучу раз по дороге сюда репетировала речь, мучительно подбирала слова, пыталась придумать, как лучше ему сказать…
А в итоге только и сумела, что выпалить два коротких слова безо всякой подготовки и предисловий. Просто не хотелось дальше отсрочивать свой приговор, проще было вот так: словно в ледяную прорубь с разбега нырнула, без долгих терзаний, без лишних слов.
Лицо Леши побледнело так, что казалось – он напуган даже сильнее, чем я сама…
Упав на скамейку, он несколько мгновений смотрел прямо перед собой, будто был не в силах осознать эти два слова…
Всего два слова, способных изменить целую жизнь. Его. Мою. Нашу.
Он нервно заправил назад упавшую на глаза прядь волос, посмотрел на меня и спросил:
– Это точно?
Вот только этим утром я была у врача и сомнений никаких уже не оставалось.
– Точно, – кивнула коротко.
– И что думаешь… насчет того, как поступить?
Он не смеялся надо мной, не отвергал, не отворачивался. Но его неуверенность, его страх были видны и хорошо ощутимы.
И, по большому счету, естественны и понятны.
– Подумала, что нам стоит решить что-то… вместе, – ответила на вопрос, повисший в воздухе, ставшем вдруг более осязаемым, словно бы загустевшим.
Может, именно поэтому было сейчас так трудно сделать каждый последующий вдох?..
Леша кивнул, принимая тем самым мой ответ. Немного подумав, произнес:
– Но твое мнение все же важнее.
– А что думаешь ты сам?
Он потер друг о друга ладони, словно те внезапно замерзли. Я ловила каждое его движение, и чем дольше ждала ответа, тем все громче и торопливее билось мое собственное сердце.
Я ждала от него очень простых слов. Тем самых, что произнес ранее другой человек, совсем не имевший отношения ко всей этой ситуации…
«Я тебя поддержу в любом твоем решении».
Леша же, казалось, сомневался. И чем сильнее он тянул с ответом – тем сильнее я сама сомневалась в нем…
– Не буду врать, Кирюш… – наконец заговорил он. – Я к такому конечно, не готов… Но это наша общая ответственность. И мы с тобой ее разделим… независимо от того, чем все кончится.
– Кончится? – переспросила глухо.
– Ну, я имею в виду… решим ли мы рожать или…
Я нахмурилась. Обняв себя за плечи, отвернулась и севшим голосом произнесла:
– Знаешь… я, если честно, уже все для себя решила.
Позади скрипнула скамья. Он подошел ближе, развернул меня к себе, впервые за весь этот разговор позволив себе до меня дотронуться…
– И что же? – спросил спокойно, хотя на глубине его глаз закипала буря.
– Я рожу этого ребенка. С тобой… или без тебя.
Он так резко и неожиданно дернул меня на себя, что я испуганно охнула. Его пальцы, впивавшиеся в мою талию, были жесткими, почти грубыми…
Губы замерли в считанных миллиметрах от моих, а голос был столь же неласков, как его прикосновения, что шло вразрез со словами, которые он произносил…
– Я ведь люблю тебя, Кира. Так что, извини, но без меня – не получится.
Поцелуй вышел нежданным, совершенно лишенным нежности, скорее призванным подкрепить его слова, его силу, его превосходство…
Он утянул меня за собой на лавочку, обнял сзади и некоторое время мы сидели вот так, молча, тесно прильнув друг к другу. Пока он наконец не заговорил снова и в голосе его теперь слышалась улыбка.
– Знаешь, а мне уже даже нравится эта мысль. Ты, я… и наш сын. Я буду твоим мужественным добытчиком, а ты – моей хранительницей семейного очага. Я буду с усталым, но брутальным выражением лица врываться домой по вечерам, а ты – встречать меня, кормить горячим ужином и, конечно, дарить ласку…
Картина, обрисованная им шутливым тоном, вызвала у меня ответную улыбку.
– А если будет не сын, а дочь?
– Твоя маленькая копия – это еще лучше, – ответил он уверенно, и губы его при этом коснулись моей шеи – так нежданно и интимно, что я вздрогнула.
А Леша продолжал:
– Знаешь, а я ведь и в самом деле всего этого хочу. Не думал, что все случится так рано, но… почему бы и нет?
Задумавшись, я осознала вдруг, что его фантазия находит во мне теплый отклик…
И в этой новой эмоции как-то внезапно затерялось и растворилось тревожное чувство, рожденное невольным сравнением реакции двух мужчин на одну и ту же новость…
Глава 42
Следующим утром я стояла возле офиса в ожидании Карины, как мне и было велено это сделать накануне.
