Постепенно, уже перед самым будильником, я все же забываюсь тревожным неглубоким сном. Вырванная из него звонком, не сразу понимаю, где я и что случилось, пока не вспоминаю прошлую ночь. И тут же, словно по сигналу, начинает болеть порезанная нога. Не обращая на нее внимания, я сажусь в тесной кроватке, потягиваюсь, разминая затекшую спину, и встаю. Натягиваю на себя рабочую одежду и хромаю вниз, где, оттянув полоску жалюзи, смотрю наружу, в серую утреннюю хмарь. О, радость! Мой фан-клуб в полном сборе. Даже новенькие прибыли. Наверное, слух о ночном происшествии распространился. Придется вызвать такси, чтобы добраться до работы.
Снова жуя размоченные в воде кукурузные хлопья, кляну себя за то, что позвонила вчера Скотту. До чего же унизительно теперь вспоминать, как я распиналась перед ним, умоляя его приехать… Он ведь уже ясно дал мне понять, что у него теперь есть заботы поважнее. Для меня в его сердце больше нет места. С этой Элли у него все серьезно. Наверное, если б речь шла о ней одной, я еще как-нибудь с этим справилась бы, но мысль о том, что у Скотта будет новая семья, прямо-таки гложет меня изнутри. Даже сейчас, стоит мне только подумать об этом, как у меня сводит кишки и перехватывает дыхание. Представляется такая картинка – женщина без лица склоняется над новорожденным младенцем, а на них с восторгом и обожанием смотрит Скотт.
Я упираюсь взглядом в дверцу холодильника с висящими на ней рисунками Сэма и Гарри, и вскоре от их безыскусной, милой простоты у меня теплеет на сердце.
Надо бы, наверное, включить новости и посмотреть, что они врут обо мне сегодня, но у меня нет на это сил, да и времени, по правде говоря, тоже нет. Снаружи раздается автомобильный гудок: мое такси. Я ставлю в раковину чашку из-под хлопьев, хватаю сумку и направляюсь к двери, уже не чувствуя вчерашнего ужаса.
Еще раз прохожу сквозь строй. Ослепительно мелькают вспышки, вопросы сыплются градом. Всё как вчера. Только сегодня оно, слава богу, быстрее заканчивается – доковыляв от дома до калитки, я, не жалея локтей, проталкиваюсь сквозь толпу на тротуаре и погружаюсь в желанную тишину такси.
Работа – мое убежище. Мой рай. Конечно, на меня и здесь глазеют покупатели, но, во-первых, не все, а во-вторых, здесь они мне не страшны, здесь я в безопасности, и у меня есть цель. Утро проходит мирно, в размеренном ритме. Я начинаю с того, что подметаю дорожки, а потом ухожу в теплицу, где продолжаю высаживать овощи. Бена я пока не видела – наверное, он еще в банке. Надеюсь, встреча пройдет успешно. Я ловлю себя на том, что все чаще и чаще возвращаюсь мыслями к его предложению. Может, дополнительная ответственность и вправду вытянет меня из моей нынешней полужизни, придаст ей ощущение реальности. Но пока я ни на что не могу решиться. Вот если бы полиция раскрыла, наконец, тайну Гарри и выяснила, кто он и откуда взялся, тогда я смогла бы всерьез подумать над предложением Бена. Но для того, чтобы моя жизнь начала возвращаться в норму, надо, чтобы полиция для начала очистила мое имя от грязи.
– Тесса… – Я отрываю взгляд от пакетика с семенами и вижу Кэролайн, которая стоит у входа в теплицу и ерошит свои короткие мышиные волосы кончиками пальцев. – К тебе посетитель.
– Привет, Кэролайн. – Мне удается улыбнуться. – Кто?
– Говорит, твоя подруга.
– Какая? Ты не спрашивала? – Я откладываю совок и вытираю руки о фартук. – Может, это какая-нибудь журналистка решила представиться подругой…
– Ой, извини, я не спросила.
Мысленно проклинаю коллегу за тупость, но тут же одергиваю себя. Нечестно с моей стороны так думать о ней – она ни в чем не виновата.
– Она ждет тебя в кафе, – добавляет Кэролайн. – Ладно, мне пора в магазин.
– Хорошо, спасибо. Буду через пять сек.
Кэролайн поворачивается и торопливо уходит туда, откуда пришла. Я со вздохом покидаю теплицу и ковыляю за ней. Кто бы ни ждал меня в кафе, предчувствие у меня нехорошее.
Кафе уже наполовину заполнено посетителями, хотя еще довольно рано – всего 11:30. Я пробираюсь между публикой к Джанет, которая стоит за прилавком, а она улыбается и показывает мне на угловой столик, где, спиной ко мне, сидит какая-то женщина. У нее ухоженные темно-русые волосы, а на макушке красуются солнечные очки. Солнце в Северном Лондоне не показывалось с сентября, так что это, должно быть, модный аксессуар, не более. Я подхожу к столику, трясясь от страха – кто эта женщина и чего она от меня хочет?
– Тесса! – радостно вскрикивает она, после чего встает и подается вперед, чтобы клюнуть меня в обе щеки – ритуальный поцелуй. Сказать, что я в этот момент чувствую себя неловко, значит не сказать ничего.
Отступаю от нее на шаг, голова у меня идет кругом.
