— Чувствую себя оленем в брачный период, — насмешливо произнес Баркер.
Ида резко развернулась.
— Я думала, ты уже спишь.
— С какой стати?
На столе стояла откупоренная бутылка кларета. Налив себе полный стакан, мужчина пятерней прошелся по спутанным волосам.
Ида бросила взгляд на остатки трапезы, лежавшие на подносе, и прокляла свою несчастливую судьбу. У нее в голове все перемешалось.
— А почему бы нет? — произнесла Ида. — Ты же пьян в стельку.
— Я решил отпраздновать, — поднося полный стакан к губам, произнес Баркер.
Он промахнулся и пролил вино.
— Осторожней, — недовольно проворчала Ида. — Я недавно скребла стол.
Баркер хлебнул из стакана. Ида почувствовала, что при виде этого человека ее голод стал еще нестерпимей.
— Ради бога, ступай спать! Посмотри, в каком ты состоянии!
— В каком я состоянии? — Баркер уставился на нее осоловевшими глазами. — Что со мной не так, маленькая свинка?
Ида рассмеялась, перекладывая грязные тарелки в бадью для мытья посуды.
— С чего начать? — спросила она.
Девушка наклонилась, чтобы взять супницу, и, выпрямившись, едва не уронила ее, обнаружив, что Баркер встал со стула и стоит позади нее.
— Как тебе удается так быстро двигаться?
— Люди часто меня недооценивают, — произнес камердинер.
Его длинная рука потянулась и ухватила Иду за ягодицу.
Девушка ударила его по пальцам. Она почувствовала, как у нее по лбу катится капля пота.
— Отстань от меня! Мне еще нужно все это вымыть.
Баркер не пошевелился. В нос Иде ударило его зловонное дыхание. Рука мужчины дернула за узел на переднике, пытаясь развязать его.
— А ты ничего. Давай покувыркаемся?
Ида нырнула в сторону, выставив супницу перед собой. Теперь тележка оказалась между ними.
— Эй, куда ты? — оторопел Баркер.
Пальцы Иды вцепились в супницу.
— Ты пьян, грязный похабник, — потерев висок, сказала девушка. — Я иду спать. Мне нездоровится…
Баркер с ужасным грохотом отпихнул тележку в сторону. Чашки и блюдца разлетелись на осколки. Ида в ужасе уставилась на них.
— Некоторые парни обретают второе дыхание, когда много выпьют… Девки, кстати, тоже, — произнес камердинер.
Ида увидела в его глазах выражение, о котором ее когда-то предостерегала мама. Прежде она не понимала, что за намерения могут быть у парней, глядящих на нее вот так. Теперь до нее дошло. Зловеще ухмыляясь, Баркер наступал на Иду.
— Мистер Баркер, лучше держитесь от меня подальше!
— Нахальная пигалица спит только с респектабельными джентльменами? — ухмыльнулся он.
Отступая к лестнице для слуг, Ида почувствовала, что ее бьет дрожь.
— Я никогда ни с кем не спала… и не стану этого делать, мистер Баркер… Я порядочная девушка.
— Порядочная маленькая шлюшка, — пробормотал он. — Я знаю таких, как ты. Почему, по-твоему, я тебя терплю?
— Потому что я порядочная девушка. — Свободной рукой Ида нащупала перила. — Из хорошей методистской семьи. А теперь я пойду спать.
— Никуда ты не пойдешь, — возразил Баркер.
Ида ударила его супницей по голове. Послышался глухой стук. Супница не разбилась. Баркер ошеломленно стоял пару секунд, часто моргая. Ида замахнулась, чтобы ударить его еще раз. Глаза мужчины сверкнули яростью. Он перехватил ее кисть, прежде чем Ида успела опустить супницу ему на голову.
— Ты сломаешь мне руку! — взвизгнула девушка.
Выдернув супницу у нее из рук, Баркер швырнул ее на пол. Отлетела, отколовшись, ручка. Ида достигла первой ступеньки, но похоть придала Баркеру сил, и ему удалось схватить девушку за подол платья.
— Нет! Отпусти!
Баркер потянул ее на себя. Ида потеряла равновесие и упала на четвереньки. Мужчина продолжал тянуть ее за юбку, а потом начал задирать ее вверх.
— Нет!
Твердая рука ударила Иду по губам, а затем схватила за волосы. Из глаз девушки брызнули слезы.
— Маленькая шлюшка, ты посмела надо мной смеяться!
Тело, одетое в черное, навалилось на Иду сверху, вдавливая в ступеньки.
— Я ни над кем не смеюсь. Я хорошая девушка…
— Посмотрим, насколько ты хороша, — произнес камердинер.
Ида не помнила, какой была до того, как это с ней случилось, до того, как Баркер учинил над ней насилие, превратив ее в другого человека. Она почти не помнила, какую жизнь вела до того, как он разбил ее душу на лестнице. Ее нынешняя жизнь была лишь тенью настоящей жизни, подделкой прежнего существования. Ида лишилась радости. Ничто теперь не трогало ее душу, ничто не занимало ее мыслей, никто ее не интересовал…
В том числе и Сэмюель.
Пытливый ум, желание задавать вопросы принадлежали другой Иде, девушке из прошлого. Она не могла стать прежней. Баркер преуспел: она больше не могла играть роль Иды, которой до всего есть дело.
