Спустя несколько дней Торнхилл увидел, как Длинный Джек и Черный Дик возвращаются в лагерь и несут на шесте еще одного кенгуру. Торнхилл проскользнул в хижину, взял один из небольших ситцевых мешков с мукой и направился к черным.
Старухи сидели у огня, как они, похоже, сидели всегда – вытянув длинные худые ноги. На Торнхилла они даже не взглянули. Женщина, которую они назвали Веселушкой Полли, ковырялась палкой в пепле. У Мег на коленях сидел толстенький малыш, он, повизгивая, играл ее пальцами. Она глянула на Торнхилла, на мешок у него в руках. Ребенок крепко схватил ее за палец и рассмеялся.
Немного в стороне мужчины вырыли яму и развели в ней другой костер. Они укладывали палки, чтобы сделать его выше. Здесь был и Длинный Джек, и Черный Дик, но все их внимание было сосредоточено на костре. Если б Торнхилл уже не понимал, что к чему, он подумал бы, что они его не видят.
Рядом с ямой лежал кенгуру с почти полностью опаленной шерстью. На боку у него зияла рана от копья. Копье пробило зверя насквозь, вошло с одной стороны, вышло с другой. Оно валялось рядом, скользкое от крови. Всего лишь кусок дерева, брошенного человеческой рукой, оно смогло пробить мех, кожу, мышцы и сухожилия.
Он никогда не видел, как пробивает тело мушкетная пуля, способна ли он войти с одной стороны и выйти с другой.
Возле ямы стоял Бородатый Гарри. Как и все остальные, он не собирался смотреть на гостя. Лицом он стоял к Торнхиллу, однако занимаемое им пространство было скорее сгустком воздуха, принявшим форму человеческого тела.
Торнхилл, протягивая мешок, шагнул к нему. На фоне всего темного – кожи, земли, древесины, камней – пестрый ситцевый мешок в его протянутой руке выглядел неопрятно. «Справедливый обмен, старина», – сказал он. Собственная рука, протянутая к стоявшему неподвижно старику, показалась ему нелепой, дурацкой. Может, сама идея покупки была абсурдной? Или мешок муки был недостаточной платой?
Торнхилл даже не заметил, что рот старика задвигался, однако до его слуха донеслось несколько слов, и Длинный Джон сдвинулся с места и взял мешок. Развязал его – Торнхилл было собрался показать, как это делается, но понял, что необходимости в этом нет, – и передал мешок Бородатому Гарри, который запустил в него руку и вытащил пригоршню муки, внимательно рассмотрел ее, попробовал кончиком языка. Выглядел он при этом как любой придирчивый покупатель на рынке в Ковент-Гарден.
Он повернулся и подозвал другого человека, произнес несколько отрывистых слов и показал на кенгуру. Указательный палец с длинным бледным ногтем исполнил свой выразительный танец. Черный Дик склонился над кенгуру с острым каменным топориком в руках и выпрямился, держа кусок кенгуриной ноги. Передал ее старику, который и вручил ее Торнхиллу. Из его неулыбчивого надменного рта прозвучало несколько слов. Похоже, идея обмена была понята.
Ту часть кенгуру, которую Торнхилл теперь держал в руке вместо мешка муки, сам он не выбрал бы. Это была нижняя часть лапы, все еще покрытая необожженной шерстью, с коричневыми роговыми когтями, свисавшими с отрубленного конца сухожилиями и небольшим количеством мяса. Если бы он знал, что сказать, то поторговался бы еще. Но старик уже отвернулся. Похоже, понятие «торговаться» в идею торговли не входило.
Больше никто не проявлял никакого интереса к белому человеку с кенгуриной ногой в руке. Бородатый Гарри что-то резко произнес, и мужчины принялись палками вытаскивать из ямы тлеющие угли и складывать их сбоку. Черный Дик поднял кенгуру, бросил его в яму, и они все вместе принялись забрасывать его углями. Они делали все не спеша, однако вскоре тело кенгуру было полностью покрыто, сначала слоем тлеющих углей, затем землей и песком, пока яма не была заполнена доверху.
«Удачи вам, ребята», – сказал Торнхилл. Ему трудно было убрать из голоса скептические нотки – надо же, эти дикари понятия не имеют, что можно сделать с мясом, кроме как затолкать его в яму с горячими углями. Длинный Джек глянул на него, видно, что-то подумал, потому что рот его задвигался было, но он ничего не сказал, и уже через мгновение Торнхилл понял, что остался совсем один рядом со слабо дымящейся ямой, а компанию ему составляет только тощая собака, наблюдающая за ним равнодушными желтыми глазами.
Сэл с недоверием поглядывала на кенгуриную голень, но тут появился с ножом Уилли и попытался содрать шкуру. Нож шкуру не брал, только бесполезно елозил по меху, с таким же успехом мальчик мог пробовать перепилить ножом дерево. Отец взял у него нож и за счет грубой силы сумел сделать надрез. Если б это была овца, шкура слезла бы как носок. Но мясо было твердым, как деревяшка, и шкура казалась намертво приклеенной к сухожилиям. От усилий у Торнхилла зашумело в ушах, он был готов взорваться от ярости. Мысль о том, как это сделали черные – засунув кенгуру в угли целиком, – бесила его еще больше.
В конце концов он прямо на земле разрубил ногу топором. Часть, которую он сунул Сэл в котелок, состояла из меха, костей и хрящей.
В этот момент произведенный им обмен уже не казался таким удачным.
