После песенки она пошла с ними по улицам Бермондси: «А теперь отправимся от дома Батлера к доку Сафферанс, – начала она, и он услышал в ее голосе восторг от того, что она видела внутренним взором. Дети молчали, слушая ее рассказ как молитву. – Вниз по Бермондси-стрит, потом налево возле сада Уайта, через Крусификс-Лейн, а можно срезать дворами возле дома Гиббона».
Но она ошибалась, и Торнхилл поправил через дырку в стене: «Возле сада Уайта не налево, а направо, если свернешь налево, то попадешь к дому призрения, помнишь?» Она откликнулась: «Налево, Уилл, дом призрения на следующей улице».
Тут вмешался Дэн: не направо и не налево, потому что дом призрения – он в конце Мэрроу-стрит, совсем в другой стороне от сада Уайта.
Лондон, сложенный из камня и вымощенный камнем, превращался во что-то иное, гибкое, податливое, ускользающее.
В конце января выпало несколько не очень жарких дней. Высокие облака глушили ярость солнца, и в воздухе повеяло прохладой. Одним таким несолнечным утром они проснулись от запаха дыма. Торнхилл встал и увидел длинный серый плюмаж, плывущий со стороны лагеря черных.
«Они ушли и разожгли огонь, мистер Торнхилл», – сказал Нед. Страсть Неда утверждать очевидное изрядно бесила, особенно когда находишься рядом с таким человеком постоянно. Сэл вышла из хижины и вместе с ними смотрела на дым, потом по одному подтянулись дети. Братец высказал то, о чем думали все: «Они идут за нами?» Ему никто не ответил.
Они видели, как огонь медленно взбирается вверх по склону, но он не походил на дикого зверя, на то яростное пламя, которое пылало, когда они жгли всякие обрубки. Это было совсем другое существо, смирное, дрессированное, которое скользило от одной поросшей травой кочки к следующей, останавливалось, чтобы слизнуть ее, и аккуратно ползло дальше.
По краям полосы огня спокойно, словно они были частью пейзажа, стояли черные с ветками в руках. Если пламя начинало разгораться, стоявший ближе всех черный делал шаг вперед и сбивал его. Черный Дик подходил к тем кустикам, которые не схватил огонь, и жег их факелом, пока они не исчезали, выпуская белым дым. За ним следовал Длинный Джек с пучком листьев в руке.
Ближе всего к обиталищу Торнхиллов стоял Бородатый Гарри. Он стоял очень прямо, и над его головой вился дым. Время от времени он что-то резко командовал то одному, то другому из соплеменников. Торнхилл видел его профиль, он надеялся встретиться со стариком глазами и улыбнуться ему или помахать, но та часть Нового Южного Уэльса, в которой находилась хижина Торнхиллов, казалось, для него вообще не существовала.
Все это выглядело как обычное дело, которым они занимались бесчисленное число раз, и к пришлым оно не имело никакого отношения. Они увидели, как одна из женщин, которую они назвали Мег, сделала шаг к огню и ударила что-то палкой. Она наклонилась и подняла ящерицу, которая извивалась у нее в руке. Неторопливым движением она встряхнула ее, и та безжизненно повисла. Мег подвесила ящерицу на свой шнурок и крикнула что-то Веселушке Полли, и Торнхилл видел, что Полли рассмеялась, крикнула что-то в ответ и показала на ящерицу. Даже жесты у них были другие, какие-то текучие, будто у пальцев были дополнительные суставы и связки, а кисть была устроена вообще по-другому, словно без костей.
Торнхилл все ждал, что они повернутся к нему, что-нибудь крикнут, и он сможет улыбнуться или крикнуть в ответ. Стоявшая рядом Сэл, похоже, думала о том же. «Полли! – позвала она. – Эй, Полли, что ты там делаешь? – и шагнула вперед, готовая помахать: – Полл!» Но никто из женщин и не глянул на нее, хотя по каким-то легким переменам в поведении было понятно, что они ее услыхали.
Сэл опустила руку и вернулась к Торнхиллу. «Она же не знает, что ее зовут Полли», – пояснила она скорее себе, чем ему. Он услышал в ее голосе неуверенность. «Я ее так назвала, но она-то об этом не знает, – она начинала сама верить в свое объяснение. – Ну да, она об этом пока не знает».
И продолжала смотреть на женщин, ожидая, когда они обратят на нее внимание.
«Ящерица! – с отвращением выкрикнул Нед и сплюнул. – Они собираются есть эту ящерицу!»
«А ящерицы вкусные!» – воскликнул Дик, и явно тут же пожалел о сказанном. Сэл глянула на него, но ничего не сказала.
Огонь, взобравшись по склону, начал затухать в том месте, где из-под земли вырастали огромные камни. Здесь, возле этих наклонившихся вперед скал, он превратился в дым. Черные закончили то, что делали, – чем бы оно ни было, конец огню положил сам рельеф местности. Перекрикиваясь, они отправились назад в свой лагерь.
Огонь оставил за собой черный участок в пару сотен шагов шириной, растущая на кочках грубая трава прогорела, маленькие кусты обратились в прах, корни редко растущих деревьев были опалены.
Дэн выразительно сплюнул: «Из-за пары ящериц спалили целый кусок луга! Мозгов еще меньше, чем у нашей малышки».
По крайней мере, этот невысокий медленный огонь никому и ничему не угрожал. Но все равно Торнхиллы чувствовали себя неуверенно. Это не было похоже на угрозу, но могло быть угрозой угрозы.
