Сэл тоже знала. В ней что-то изменилось. Он больше не слышал, как она напевает, порой она замирала, глядя в никуда, и между бровями у нее образовывалась морщинка. Когда женщины шли мимо хижины в лес, она махала им и улыбалась, но держала дистанцию. Она больше не пыталась общаться с ними, и в ее коллекцию мисок и палок-ковырялок новых поступлений не было.
Наверное, это было слишком опасно и легкомысленно: иметь только одно ружье и только одного мужчину, который умел из него стрелять. Торнхилл купил у Джона Хорна в Ричмонде еще три ружья и сделал колышки и для них, теперь они висели одно над другим. А потом потратил целый день, обучая стрелять Дэна, Неда и Уилли.
Как ни странно, у Неда получалось лучше всех. Бестолковый и неуклюжий абсолютно во всем, он ловко загонял заряд в ствол. Он вроде как даже и не целился, а кусок деревяшки, который они использовали в качестве мишени, каждый раз слетал со столба. Нед наконец обрел занятие, к которому был пригоден.
У Дэна все было наперекосяк: он постоянно ронял шомпол, рассыпал порох, никак не мог приладить на плече приклад, да и еще прижаться к нему щекой. Кусок деревяшки от его выстрелов не шелохнулся ни разу. Его больше прельщала идея дубинки. Он провел целое утро в лесу и возвратился с палкой со здоровенным утолщением на одном конце, а после этого несколько вечеров выстругивал ее, пока она не приобрела устраивавшие его вес и размеры.
Когда подошла очередь Уилли взять ружье, он побледнел и вытер о штаны вспотевшие ладони. Торнхилл видел, как тряслись у него руки, когда он сыпал порох на полку. «Ты еще малолеток, Уилли, – сказал отец. – Рано тебе стрелять». Но мальчик был настроен решительно. В первый раз он недостаточно плотно уложил на плечо приклад, и отдача была такой сильной, что он шлепнулся на спину. Но тут же подскочил и с угрюмой физиономией попытался снова.
Торнхилл понимал, что если черные за ними придут, то четырех ружей и трех мужчин, умеющих стрелять, будет недостаточно. Но черные все-таки знали, что этого сочетания – мужчина плюс ружье – стоит опасаться. И стоило надеяться, что страх сработает быстрее ружья.
Он не мог забыть, что они чувствовали в те ночи боевых танцев, окруженные стеной леса, сознавая, как близко эта стена. Копье вылетит из-за деревьев, поразит человека, и он даже не увидит руку, что бросила это копье.
Он решил расчистить пространство вокруг хижины. Но какой ширины должна быть эта защитная полоса? Он срезал толстый стебель с травяного дерева и, чувствуя себя полным идиотом, стоял с этим копьем в руке, а остальные за ним наблюдали. Выражения лица Сэл он прочитать не мог, потому что она стояла в дверях.
«Ну как, похож я на дикаря, ребята?» – спросил он, стараясь превратить все в шутку, и даже у Неда хватило ума рассмеяться. Торнхилл слегка отклонился вбок, он видел, что черные так делают, напряг мышцы на груди, в плечах. Он почувствовал, как копье вырвалось из руки, представил, как оно летит в воздухе – совсем как у них, и втыкается в землю. Но его копье покувыркалось и шлепнулось в грязь всего в нескольких ярдах.
Он повернулся к зрителям и засмеялся. «Видите, что я имел в виду? – спросил он. Сэл наблюдала за ним из хижины. – Не имеет смысла суетиться». Он не сказал им, как больно было плечу.
Дик подобрал копье, покрутил его в своей маленькой ручке. Он вроде бы совсем не напрягался, но копье запело в воздухе и вонзилось в землю ярдах в пятидесяти, среди деревьев.
Сразу стало понятно, что Дик бросает копье не в первый раз, и даже не в двадцать первый, и даже не в сто первый. По лицу мальчика Торнхилл понял, что до него дошло, что он только что себя выдал, но сейчас был не тот момент, чтобы призвать его к ответу. Сейчас было важно понять, как далеко может пролететь копье, даже брошенное тощим мальчишкой, которому не исполнилось и восьми лет. И это понимание стерло улыбку с лица взрослого.
Он шагами отметил расстояние, на которое пролетело копье, добавил еще несколько ярдов и заставил всех приняться за работу. Каждое дерево – кроме того, на котором Сэл отмечала недели, – было срублено под корень. Каждый куст выкорчевывали, каждый камень откатывали в сторону, и всю территорию обнесли забором. Землю вокруг хижины по возможности выровняли. Не осталось ничего, за чем можно было бы затаиться.
«Вот теперь они точно не станут и пытаться что-нибудь с нами сделать», – сказал он. Он видел, что Сэл задумчиво смотрит на его рот, исторгающий этот вердикт, но избегает смотреть ему в глаза.
Он переустраивал землю. Срубал деревья, избавлялся от кустов, срезал лопатой большие кочки, в которых могли обретаться змеи. Каждый день был отмечен очередной маленькой победой: срубленным деревом, выкорчеванными кустами, еще несколькими ярдами забора.
Ему понравилось, как место стало выглядеть с забором. Аккуратный квадрат внутри забора смотрелся совсем не так, как земля за забором. Забор говорил о том, как далеко может продвинуться человек, и, заканчивая его ставить, он уже видел, куда можно двинуться потом.
