Нападение на Уэббов было лишь одним из многих «актов насилия и мародерства», случившихся в марте 1814 года. Они вспыхивали по всей реке, каждый раз в новом месте. Казалось, с ними сталкивались все, у кого созревал урожай. Горели поля, горели хижины, в мужчин с серпами летели копья. Фермерам приходилось засевать заново, в надежде, что до зимы зерно поспеет, либо сниматься с места и возвращаться в Сидней.
В результате дела пошли плохо и для Уильяма Торнхилла. Кому нужна «Надежда», если на ней в Сидней и везти-то нечего? И денег на то, чтобы покупать ситец или ботинки, ни у кого не было. Торнхилл привязал лодку в ожидании лучших времен. Он даже обрадовался предлогу. В такие времена мужчине надлежит сидеть на месте и зорко следить, чтобы не случилось неприятностей. Он вел себя спокойно, как человек, способный справиться с любыми проблемами. Убрал созревшие початки с первого участка – понятно, невелик урожай, – позволил Дику и Братцу наедаться до отвала в оплату за то, что они таскают воду. Но за этим его благодушием крылась тревога.
Его величество в Лондоне, чьим полномочным представителем в Сиднее был его превосходительство, не очень-то беспокоился по поводу бывших каторжников, копошащихся на берегах далекой Хоксбери. Но когда задевают одного белого человека, это значит, что задевают всех белых. Пришло время, и мощь закона обрушилась на черных. Его превосходительство издал указ: его величество долго проявлял терпение и добрую волю, но, увы, вынужден предпринять действия против туземных налетчиков.
Орудием закона в данном случае выступал некий капитан Маккаллум из Шрусбери. Он со своими людьми прибыл на правительственном баркасе из расположенного в Виндзоре гарнизона и пришвартовался рядом с «Надеждой»: он счел мыс Торнхилла удачной отправной точкой для запланированной им кампании.
Торнхилл поджидал его в хижине. До него донесся ровный барабанный рокот, возвещающий приближение капитана – сразу было понятно, что капитан серьезно относится к своему чину.
Он ворвался в хижину, расстелил на столе карту и принялся объяснять свой план солдатам. Солдаты, в красных камзолах с черной перевязью и в головных уборах с плюмажем, походили на каких-то насекомых. Потные лица, стянутые ремешками шапок, никоим образом не выдавали того, что они думают о своем капитане.
Торнхилл стоял в дверях вместе с Сэл, дети сидели на корточках на полу. Он считал, что губернатор все равно не сможет решить «проблему туземцев», но тоже держал свои мысли при себе. Этот человек в красном камзоле с золотым шитьем не имел никакого отношения к тому, что происходило на Хоксбери, как не имел к этому отношения ни король, ни даже сам Господь.
Но у капитана Маккаллума имелся собственный стратегический план, согласно которому он усмирит туземцев на Дарки-Крик[16]. Произносил он это название так, будто в нем имелось что-то забавное. Хотя ничего забавного или веселого в Дарки-Крик не было. Это было небольшое ущелье недалеко от фермы Головастого, белому человеку оно было совершенно без надобности, потому что крутые горы подступали так близко, что солнечные лучи попадали в ущелье только в полдень. Говорили, что согнанные фермерами туземцы находили там свое прибежище. Торнхилл видел каноэ в том месте, где ручей впадал у реку, они выплывали, заплывали в устье ручья, видел поднимавшиеся оттуда дымки костров. Торнхиллу Дарки-Крик представлялся чем-то вроде буфета, на полку которого можно было бы сгрузить черных, закрыть дверцы и забыть о них навсегда.
Но капитану Маккаллуму узкое ущелье предлагало иные возможности. Он планировал захват в клещи при помощи того, что он называл живой цепью. Предполагалось, что войска сомкнут ряды и будут двигаться вдоль ущелья, гоня черных перед собой.
«Как гонят овец», – пояснил капитан.
Капитан Маккаллум был джентльменом и говорил, как джентльмен – сдавленным голосом, будто кто-то обхватил его за шею. Торнхилл понимал его с трудом, но это капитана Маккаллума нисколько не волновало, тем более что он на Торнхиллов и не взглянул. Они же были просто бывшими каторжниками. Он отказался от предложенного Сэл чаю и несмотря на жару не выпил даже воды.
На карте он продемонстрировал, каким образом черных догонят до того места, где стены ущелья смыкались, и уже там их настигнет правосудие его величества.
Он порылся под столом и с гордостью победителя вытащил парусиновый мешок. «Губернатор лично выдал мне шесть таких мешков, – заявил он и скромно откашлялся. – Сказал, что верит, что мы доставим их ему полными». Если он ждал рокота, даже шепота одобрения, то остался разочарованным. Люди в красных камзолах шаркали, переминались с ноги на ногу, дышали, но молча. Он оглядел их лишенные выражения лица. Торнхилл видел, что он решил быть более откровенным: «Шесть мешков, понятно? Для шести голов».
Собравшиеся продолжали молча взирать, как он поднял мешок повыше, дабы продемонстрировать, как затягивается шнурок. Торнхилл видел, что Дик вытянул шею, приоткрыв от изумления рот.
