На карте план капитана Маккаллума выглядел по-детски простым, и, глядя на карту, можно было легко вообразить его исполнение: живую цепь, преследование, свершившееся правосудие. Карта была довольно точной. Вот река, огибающая мыс Торнхилла, вот Диллон-Крик милей выше, вот ферма Головастого, аккуратный квадратик, и как раз перед ней – изогнутая линия Дарки-Крик. Ущелье помечено точечками, будто бумагу курица клевала. Карта была верной, и трудно было спорить с капитанской логикой – со взятием в клещи, с живой цепью.
Но Торнхилл бывал там и знал, что карта верна только в общих чертах. Он знал, что на самом деле путь вдоль ручья, по которому, по замыслу Маккаллума, будет двигаться живая цепь, на самом деле пролегает не по ровной земле, что там настоящие дебри – деревья, густой кустарник, валуны. И склоны – ребристые выступы, скалы, овраги вдоль ручья, поросшие мангровыми деревьями, тростником, а ила там накопилось столько, что человеку ничего не стоит провалиться в него с концами. Каждая лиана, каждый торчащий из-под земли корень, каждая похожая на плетку ветка будет сопротивляться человеку, не говоря уж о целом воинском подразделении. Москиты будут жрать их заживо, пиявки заберутся в ботфорты, как бы крепко их ни подвязывали, клещи будут сыпаться на голову и впиваться в кожу, и им придется продвигаться урывками, из-за чего обозначенное на карте расстояние вырастет в десять-двадцать раз.
Но разве можно было ожидать от капитана Маккаллума, который только недавно прибыл из Дома и чьи розовые щеки лишь едва тронуло колониальное солнце, что он может знать обо всем этом? Он был обучен думать по-армейски – о том, какую позицию занять его армии и как противостоять армии противника. Проблема-то как раз в том и состояла, что здесь отродясь не было никакой армии – были неясные очертания, фигуры, которые исчезали, стоило на них взглянуть. Они были слишком хитры, чтобы обзаводиться чем-то таким громоздким, как армия, ибо знали то, о чем не ведали ни губернатор, ни капитан Маккаллум: армия на марше видна всем и потому столь же уязвима, как ползущий по столу жук. Здесь битвы выигрывали невидимки, непонятно откуда насылающие ливень из копий и тут же исчезающие, так что палить-то, оказывается, и не в кого.
Со своего места у двери – и вопреки собственному желанию – Торнхилл вдруг произнес: «Если мне будет позволено сказать, сэр, то предстоит довольно трудное предприятие». Он почувствовал, как Сэл расправила плечи и вытянулась рядом с ним, всем своим видом показывая, что полностью его поддерживает.
Маккаллум недоуменно глянул на него, потом посмотрел на Сэл, потом отвел взгляд. «Благодарю за предупреждение, Торнхилл, – произнес он, глядя куда-то над их головами. Он объяснился весьма доходчиво: – Не предполагал, что у вас имеется опыт военной подготовки, – его взгляд намекал: опыт каторжника не в счет. – Мы, Торнхилл, – дисциплинированная боевая машина, мы привыкли к трудным предприятиям, как вы изволили выразиться».
Торнхилл почувствовал, что Сэл вся надулась от негодования, и схватил ее за руку: молчи. Услышал, как она вздохнула – вздох был подозрительно похож на фырканье, однако она все-таки промолчала, и они продолжали слушать выступление Маккаллума, которое он наверняка отрепетировал заранее: «Эта колония балансирует на лезвии ножа. И мы должны защитить ее от нашего коварного врага».
Капитан Маккаллум запнулся, как будто забыл, что там еще он собирался сказать. Возникла длинная пауза, после которой он объявил: «Верю, что каждый из вас выполнит свой долг перед королем и страной». В какой-то миг показалось, что он ждет, что кто-то выкрикнет: «Правильно! Правильно!» – однако все по-прежнему молча смотрели на него. Торнхилл же подумал, что ни король, ни страна как-то не баловали его своими щедротами. Он кашлянул, и Маккаллум метнул в него подозрительный взгляд.
Маккаллум появился через неделю, и выглядел он словно сдувшийся пузырь. Воротник красного камзола оторвался и хлопал при ходьбе по плечу, один рукав тоже куда-то делся. Колени были мокрыми и грязными от ила, треуголка исчезла, растрепанные волосы падали на налитые кровью глаза и распухшее от укусов москитов лицо.
Он не сказал Торнхиллу ни слова, и даже не смотрел на него, а лишь, высоко вздернув подбородок, прошествовал мимо. Его подчиненные, благодарные Сэл за лепешки, казавшиеся особенно вкусными после проведенного в диких зарослях времени, были более разговорчивыми. Как и было приказано, они выстроились в живую цепь и двинулись вверх вдоль Дарки-Крик. Преодолев ужасные препятствия – ил, доходивший до пояса, провалы и скалистые гребни, повстречавшись со змеями, пауками, пиявками, москитами, они наконец добрались до конца ущелья, предполагая, что загнали туземцев в тупик и те поджидают их там, дрожа от страха. Но никого из туземцев там не оказалось, даже собак не было. Зато из леса на них посыпался град копий. Они хотели загнать в ловушку черных, а попали в ловушку сами.
