На лице Марины Александровны промелькнула редкая скупая улыбка.
- Мне даже понравилось твое упрямство.
Я невольно взметнула вверх брови. Неужели это говорила мне вечно недовольная всем свекровь?..
Залив пакетики с чаем кипятком, я поднесла одну кружку свекрови, вторую же обхватила обеими руками сама, пытаясь согреться - утро было промозглым и в пока еще неотапливаемой квартире стоял неприятный холод.
- Так, может, скажете, наконец, чего хотели? - задала вопрос, устав гадать о переменах в поведении свекрови. - Но если собираетесь убеждать меня вернуться к вашему сыну…
Громкое фырканье заставило меня прерваться на полуслове.
- Деточка, да то, что ты от него ушла - это лучшее, что тебе удалось сделать за все эти годы.
Услышав это, я едва не выронила из рук кружку. Померещилось поначалу, будто она одобряет мой поступок, но это было совершенно невозможно. Так что, вероятно, свекровь просто радовалась тому, что избавилась от ненавистной невестки?..
Я нервно хмыкнула, спрятав растерянность за глотком чая. После паузы проговорила:
- Я знала, конечно, что вы меня недолюбливаете, но чтобы настолько…
Удивление, промелькнувшее в ее глазах при этих словах, поразило, в свою очередь, меня саму.
Она неверяще покачала головой, после чего, неторопливо раскрыв свою сумку, принялась что-то там искать…
- Вот как я тебя недолюбливаю.
На стол лег белый лист бумаги - судя по всему, какой-то документ.
- Что это?..
- Читай.
Непонимающе нахмурившись, я протянула руку за бумагой. Марина Александровна, тем временем, кратко пояснила:
- Я изменила завещание. Ты ведь в курсе, что после развода тебе ничего не достанется?
Документ дрогнул в моих руках, строчки заплясали перед глазами.
- Как? А квартира… она ведь была куплена в браке…
Свекровь взглянула на меня с сочувствием, от которого стало не по себе.
- Квартира досталась Славе от отца еще до того, как вы поженились. Просто он… не хотел там жить. До определенного времени.
- Но он говорил, что вы дали на нее деньги…
- Все, что я ему дала - это ключи.
У меня закружилась голова. От ощущения собственной глупости, наивности, недальновидности… Как можно было настолько доверять ему? Как я могла ничего не проверить раньше…
Пальцы нервно смяли бумагу, которую я все еще держала в руках. Жалобный хруст вернул меня к реальности, я попыталась вчитаться в текст…
- Что это значит?.. - спросила, до конца неуверенная в том, что видели глаза.
- Я все переписала на тебя, - озвучила свекровь то, во что мне никак не верилось. - Хочу, чтобы внучки были защищены на будущее и верю, что ты об этом позаботишься.
- Я не понимаю… - замотала я головой, не в силах соединить воедино факт того, что свекровь не желала помогать мне еще вчера, а теперь - меняла завещание на мое имя…
- Вы же сами сказали - к себе не пустите…
- Сейчас - не пущу, - спокойно откликнулась она. - Тебе следует самой со всем разобраться. Ради твоей же пользы. А что касается завещания… предпочитаю, чтобы все досталось моим законным внучкам, а не этому болвану и… не пойми, кому еще.
Она поднялась из-за стола, так и не притронувшись к чаю, давая тем самым понять, что разговор окончен. Я смотрела, как она разворачивается к выходу, но вдруг останавливается и оглядывается…
- У тебя деньги есть? - поинтересовалась Марина Александровна привычно-сухим тоном и тут же ответила сама себе:
- Зная Славу - нет.
Снова взвизгнула молния на ее сумке и на стол легло несколько купюр.
- На первое время, - добавила она, порывисто отворачиваясь, словно была удивлена своим поступком не меньше меня.
Свекровь уже приоткрыла дверь в коридор, когда у меня невольно вырвалось:
- Почему? Вы ведь никогда меня не любили…
Она обернулась, ее тонкая бровь удивленно изогнулась.
- Разве?..
В этом коротком слове звучало столь многое, что уверенное «да» застряло в горле, так и не вырвавшись наружу…
Провожая взглядом ее удаляющуюся спину, я невольно погрузилась в воспоминания…
Марина Александровна стояла посреди кухни, внимательно оглядывая, как мне казалось, каждый уголок и каждый миллиметр помещения. Мой взгляд путешествовал следом за ее взглядом; руки чесались убрать малейшую свежую пылинку, которая успела лечь на блестящие кухонные поверхности в короткий промежуток между моей уборкой и приходом свекрови…
Мать Славы были недовольна - это я ясно читала на ее лице. В уголках губ, принявших искривленную форму, залегло почти нескрываемое презрение. В груди у меня что-то нестерпимо заклокотало от обиды и непонимания: что я опять сделала не так? Чем ей не угодила?
- Пообедаете с нами? - поинтересовалась вежливо, пытаясь развеять собственные тяжелые думы.
