И вновь же, сходство это на грани восприятия. Если присмотреться, то ничего общего у этой женщины с Евгенией нет. Напротив, фигура ее – слишком совершенна.
– И эта…
Еще один эскиз, который Макс на сей раз разглядывает пристально, нахмурившись.
– Слушай, мне ж это не мерещится, да? – Он перевернул лист. – Линка, ну скажи, что я не глюк словил!
– Не глюк. Стасик был действительно талантлив.
Несколько легких штрихов, чтобы передать не внешность – суть человека.
– Надо найти ту картину. – Макс протянул лист. – Мы про нее забыли, и выходит, что зря…
Алина кивнула, но от эскизов не отошла. Она перебирала их, раскладывая шахматным порядком, переставляя, пытаясь найти последовательность. Ведь последовательность всегда существует. Стас сам так учил. И значит, надо понять, с кого началось.
И почему он вытащил эти эскизы?
Или не он?
Кто-то пришел, искал… Нет, тогда бы забрали все. Кто бы ни избавился от Стаса, он не придал значения бумагам. Оно и верно, кому могли помешать безобидные наброски? Да и сама картина… Она не представляет ценности с коммерческой точки зрения. А тот, кто затеял эту игру, думал только о деньгах.
– Алин, ты тут будешь? – Макс мялся, не зная, как ему быть: оставить Алину наедине с эскизами и приступить к обыску, ради которого они вообще затеяли этот поздний визит. Или же сесть и ждать, пока она закончит.
– Здесь. – Алина вытащила еще один рисунок. – Макс, я никуда не денусь. И вообще, в доме никого нет… А ты будешь рядом.
За соседней дверью.
Здесь, как выяснилось, комнат было немного. Холл с диваном и эскизами. Совмещенный санузел. Небольшая кухонька. И огромная студия, узкие окна которой отчасти компенсировались мощным освещением. Алина, сидевшая к студии боком, и то поморщилась, когда Макс включил свет.
Она слышала, как он ходит. Вздыхает.
И останавливается.
Что-то двигает, пытаясь обнаружить тайник. Но она почти поняла… Все лежало на поверхности, было очевидным, до того очевидным, что Алине сложно было поверить в такую очевидность.
– Макс… – Алина оторвалась от листков, которые, кажется, получилось разложить именно так, как ей представлялось правильным. И только теперь поняла, что в домике тихо. – Макс! Ты где?
Он не откликнулся.
– Макс!
Паника захлестнула, лишив голоса. И этот крик, даже не крик – сип, вырвавшийся из горла – напугал саму Алину.
Что с Максом?
Где он?
Он ведь не выходил… Конечно, не выходил… Он в студии, он просто не мог уйти незамеченным. И значит, там же… Надо просто заглянуть. Макс… Макс не отзывается.
Шутит?
Или плохо стало? Мало ли, что может произойти с человеком, а Макс, пусть и кажется грозным, но все одно человек. Алине следует заставить себя.
Встать.
Сделать несколько шагов.
Распахнуть приоткрытую дверь. И она трясется заячьим хвостом, чего опасается? Увидеть Макса мертвым? А если ему помощь нужна? И чем дальше Алина сидит, мается раздумьями, тем ему становится хуже. Ноги были что деревянные. И каждый шаг давался с трудом. Но Алина все равно шагала.
И до двери дошла.
Открыла. Зажмурилась.
Свет был до того ярким, что сперва сама комната показалась огромной. Даже нет – это не комната, а белое пространство без границ. Хирургически чистое. Причиняющее боль одним своим видом. И в этом пространстве терялись что мольберты, что цветные пятна холстов. Пахло все так же, краской. И еще почему-то духами. И запах их, тяжелый, цветочный, казался смутно знакомым.
– Макс?
Макс сидел на полу, скрестив ноги. Он смотрел на стену, точнее, сперва Алине показалось, что на стену, но после она заметила не холст – картину в простой деревянной раме.
– Макс, ты…
Алина тронула приятеля за плечо, опасаясь втайне, что плечо это будет холодным. Как в кошмаре. Но реальность, к счастью, была далека от кошмара. И Макс пошевелился, повернул голову.
– А… это ты… Садись, Алинка…
Он похлопал по полу.
– Смотри. Я нашел картину.
– Вижу.
– Знаешь, я всегда ему завидовал…
– Кому?
Странный разговор. И место. И картина эта. Нет, Стасик сработал на высоте, как обычно…
– Стасику. Когда ты его привела, я сразу понял, что этот гаденыш мизинца твоего не стоит. Но ты ж смотрела на него с таким восторгом… – Макс потянул Алину за руку, заставляя присесть рядом с собой. – Почему, Алин?
– Не знаю.
Запах духов становился невыносим.
– А я знаю. Я всегда был обычным парнем. Не особо умным. Не слишком удачливым. И рисовать не умел. И вообще, если разобраться, что я умею?
– Макс. – Алина тронула его. – Вставай. Пойдем.
– Куда?
– На улицу.
– Зачем?
Затем, что ей не нравится категорически то, что с Максом происходит. Алина не имеет представления, где и чего он надышался, но нынешнее его поведение определенно нельзя назвать нормальным.
– Макс, вставай… Поговорим там.
Она боялась, что Макс станет отказываться, но он молча поднялся и позволил себя увести.
Вывести.
Сел уже на траву и, задрав голову, уставился на звезды.
– Знаешь, почему я развелся?
– Понятия не имею.
– Она к Стасику бегала… Я из дому, а она к нему, и ему особо без надобности была, но он же не упустит случая напакостить.
Макс ступал медленно, и сгорбился, и ногами шоркал, будто старик.
