– Но Корона изволила опротестовать завещание, и вы понимаете, что суд, который лишь формальность, Корону поддержит. Это заставило потихоньку распродавать имущество, о котором Корона не имела представления.
– Ты не имеешь права меня обвинять! Я заботилась о семье.
– Неужели? – буркнул Альваро, подняв подушку. – Странная у вас забота…
Донна Изабелла смерила его презрительным взглядом, но ответа не удостоила.
– Мануэль нашел покупателя… Вот только вы не предполагали, что человек, занимающий столь высокое положение, обманет вас. Он готов был заплатить невиданную цену за картины Франсиско, за одну-единственную картину, и вы забыли обо всем, кроме этих денег.
Диего покачал головой:
– Скажи, мама, неужели тебе в голову не пришло, что вся эта затея попросту опасна?
– Ты… ты не понимаешь!
– Так объясни! – Он выкрикнул это и, вскочив, вновь рухнул в кресло. Сдавил голову руками. – Я до последнего надеялся… Но нет! Ты убила Каэтану, а потом, скажи, ты хоть немного колебалась, когда шла сюда?
– Я… я думала…
– Ты думала, что я завтра уеду, а значит, поправлюсь, женюсь, не приведи господь. Детей заведу. И тогда вы точно не сможете тратить мои деньги.
– Мануэль…
– Мама, присядь. – Теперь голос Диего звучал глухо. – Я хочу знать все. С самого начала. И пожалуйста, не вздумай лгать. Я знаю многое… О порошке… Кто тебе его дал? Вряд ли доктор, хотя ты смешала свой порошок с желудочным, от него полученным. Тогда, после моей скоропостижной кончины, ты могла бы обвинить его в убийстве… И сам он побоялся бы обвинений, помог бы представить мою смерть естественной, как сделал это для Каэтаны… Где ты взяла «итальянский корень»?
Донна Изабелла молчала.
– А если бы вдруг кто-то догадался, то всегда можно было бы обвинить Альваро… Правда, его оставлять в живых тоже было бы опасно. Но убивать тебе не впервой. А та девушка? Ее вина была в том, что она принесла Каэтане отравленное молоко? Или же в том, что посмела просить денег за услугу? Мы поначалу решили, что у нее имелся любовник, который ее содержал, но ошиблись. Все было наоборот. Она содержала его, а молодые любовники нынче дороги… Она стала требовать денег?
– Мерзавка ничего не боялась!
