– Потом был вечер… обыкновенный, как мне казалось поначалу. – Диего устал, то ли от самой истории, то ли от того, что много говорил, и теперь речь его была глухой, неторопливой. – Каэтана, как я уже говорил, блистала. Она, потом я понял, что она выпила чуть больше обычного, а потому и вела себя несколько смелей… Она будто желала показать, что все еще молода. Потом этот поединок… Танец… Новая пассия Франсиско была танцовщицей… Нет ничего безумней, чем попытаться победить танцовщицу в танце. Но Каэтана думала, для нее нет ничего невозможного. И она проиграла, конечно. Но не потому, что танцевала хуже. Нет, она была великолепна. Только устала. А та девушка… На ее стороне была молодость. И гости рукоплескали этой победе. Все они стали свидетелями позора Каэтаны. Она же пыталась представить все, как шутку, но я видел, что ей было вовсе не до смеха. Она не просто была огорчена. Она была раздавлена этим проигрышем, но она держала лицо. И пыталась развлекать гостей, не обращать внимания на смешки… Потом она повела всех осматривать мастерские. Тетушка с таким восторгом рассказывала о своих подопечных. О том, сколь много талантливых людей ей посчастливилось встретить в свое время, о том, что и ее имя, быть может, увековечат наряду с авторами шедевров. И не только имя, но ее саму полотна запечатлеют на века. Потом разговор зашел о красках. И Каэтана сказала, что работать с ними опасно, ведь многие краски чрезвычайно ядовиты…
Диего покачал головой:
– Мне бы тогда уже понять, что эта речь неспроста, но… я полагаю, она собиралась убить соперницу. Она предложила Франсиско и его возлюбленной остаться в доме… Время ведь позднее… Заявила, что пора забыть старые распри. Быть может, Франсиско будет столь любезен? Быть может, сочтет нужным вернуться в мастерские, который ждут его, и вспомнить, что некогда ему были рады в этом доме? Я не скажу, что Франсиско пришел в восторг, но, помимо прочего, он был жаден. Мелочен. И привык считать каждую монету. Пусть за годы он сколотил немалое состояние и вполне мог бы позволить себе приобрести собственный дом, но все же предпочитал жить на чужие средства.
И это стремление было знакомо Альваро. Не то чтобы он вовсе не одобрял мужчин, которые решали свои проблемы, находя богатых любовниц, но не видел этот путь пригодным для себя.
