– Ой, – вырвалось у Алины, когда на нее налетела разъяренная Варвара. – А… а у вас… У вас тушь потекла!
Это получилось совершенно не специально, наверное, Алина слишком долго боялась быть пойманной за подслушиванием, что теперь, когда ее и вправду поймали, растерялась. От растерянности сказала глупость.
– Что?!
– Тушь потекла… вот здесь, – отступать было поздно, да и в образ дурочки ситуация вписывалась как нельзя лучше. Алина коснулась левого глаза. – Наверное, не водостойкую брали или подделка. Я вот недавно тоже купила тушь. Дорогую. В магазине. Фирменную. А она течет. И я подумала, что это потому, что подделка. Ведь если бы настоящая фирменная, она бы не текла…
– Господи, еще одна идиотка… – Варвара практически оттолкнула Алину с дороги.
– Не стоит обижаться на мою сестру. Она немного перенервничала. – Из комнаты вышла женщина. Даже не вышла – выплыла.
Сама она была высокая, крупнотелая, но без излишней полноты. Просторные одежды несколько скрывали очертания тела, что, впрочем, нисколько не портило Евгению. Было в ее облике нечто такое, стародавне-купеческое.
Шаль пуховая вязаная, что возлежала на крутых плечах? Или же волосы, уложенные короной. Она и несла эту старомодную прическу – кто ныне возится с косами? – уверенно, словно та и вправду короной была. Покачивались в ушах тяжелые серьги, переливались разноцветными камнями перстни на пальцах.
И несколько ниток бус, лежавших поверх золотого креста, гляделись весьма уместными.
– Вы, должно быть, Алина, – сказала Евгения, протянув руку. И Алинину ладонь пожала крепко, уверенно. По-мужски. – Егор мне рассказывал о вас… Вы многое слышали?
Мягкий вопрос.
Ни тени упрека.
– Не-а, – солгала Алина, сама себе удивляясь, – только что она кого-то любит. А вам это не нравится, да? Маме тоже Максик не нравится. Я ей говорила, что он хороший, а мама все повторяет, что я достойна большего. А Максик и так большой!
Евгения улыбнулась, снисходительно, с печалью.
– Примерно так…
– А вы ее тоже замуж не пускаете? Мама меня не пускает. Но это глупо! – воскликнула Алина, цепляясь за хвост шали. Ей пришлось приноровиться к шагу Евгении. – Максик хороший! И если любишь, то все равно будешь вместе.
Ей пришлось идти мелкими шажками, потому как нормально шагать в этой юбке да на каблуках было сложновато.
– Деточка, – сказала Евгения с укором, – иногда стоит прислушаться к мнению взрослых. Ты, конечно, не поверишь, но очень часто они бывают правы…
Евгения и не трудилась скрыть снисходительность.
Хорошо.
Значит, поверила, что особым умом Алина не отличается.
– Я тоже взрослая! – возразила она. – Мне двадцать пять! И я еще замужем не была!
– Какая печаль!
– А то! Все мои подруги уже побывали. Некоторые по два раза… А я нет! Это не честно! Я хочу свадьбу! И чтобы платье белое, с фатой, такое, знаете ли…
Алина развела руки, демонстрируя размах юбок.
– И чтобы машины одинаковые, иногда на свадьбы заказывают кортеж, а там машины совсем разные. Это же совершенно не смотрится!
Евгения кивала.
Слушала.
Слушала ли? Или думала о своем… А могла Варвара Марину убить? Скажем, испугавшись, что та выставит Стаса, и он останется нищим. Одно дело рассчитывать на брак с миллионером, и совсем другое – с обыкновенным художником. Не бедным, но и не сказать, чтобы состоятельным.
Решилась бы она, скажем, не для себя, но для семьи?
Для ребенка?
– Вот… – Она выдохнула, не зная, о чем еще говорить. – Я так думаю… И если вы скажете Варваре, что не сердитесь, то она обрадуется.
Евгения остановилась и смерила Алину насмешливым взглядом.
– Видишь ли, деточка, но человек, с которым она вознамерилась связать свою судьбу, очень непорядочный. Более того, он убийца!
Это было произнесено с пафосом, с нотой трагизма, с руками, прижатыми к груди и с печалью в огромных глазах Евгении. Алине не осталось ничего, кроме как спросить:
– Да?!
– Увы.
– Настоящий?
Что ж, глупой блондинке простительны глупые вопросы.
– К сожалению.
– Но тогда его посадят! А если посадят, жениться не выйдет. В тюрьме не женят…
– Если бы… – Евгения подхватила Алину под локоток и повела за собой. – Увы, к сожалению, современная система правосудия такова, что иногда преступление остается безнаказанным.
И вновь вздох, тяжелый, преисполненный глубочайшей тоски.
– Ужас какой! – К счастью для Алины, от нее не требовалось поддерживать беседу, только внимать Евгении.
Она же вывела гостью на террасу, с которой открывался вид на зеленый лабиринт. Издали тот гляделся очень аккуратным и каким-то ненастоящим, что ли. Алине было сложно представить, что в нем можно заблудиться.
– Вы, наверное, слышали, что не так давно у нас скончалась родственница… Марина была нам мачехой, но мы любили ее, как родную мать.
Евгения встала, опершись на балюстраду.
– Именно она заставила отца заняться бизнесом. Именно благодаря ей мы теперь имеем все это. – Она обвела рукой поместье. – И тем горше осознавать, что ее состояние достанется убийце.
– Кошма-а-ар! – протянула Алина, жалея, что не захватила с собой жевательной резинки. Она бы вписалась в образ.
Алина поймала себя на мысли, что происходящее ей нравится.
