– Доброго вечера, госпожа, – сказал Альваро и поклонился, раздумывая, как надлежит поступить дальше.
– На дворе давно уже ночь. – Лукреция не соизволила подняться с постели, на которой возлежала с таким видом, будто бы не было ничего странного или позорного в ее здесь пребывании. – Где ты ходишь?
– Дела.
– Я устала ждать.
Она надула губки, и Альваро вздохнул: говоря по правде, он рассчитывал поспать хотя бы пару часов, но вот как выпроводить капризную девицу, которая возомнила себя роковою соблазнительницей, не знал.
– Простите, госпожа, если бы я знал…
Лукреция была красива.
Нет, эта красота была вовсе не того свойства, когда одного взгляда достаточно, дабы потерять разум. Скорее уж она происходила от юности и свежести Лукреции, от обманчивого впечатления ее невинности.
– Чего вы хотели, госпожа? – Он остался у дверей.
– А разве не ясно? – Она лежала на спине, запрокинув руку за голову, одетая лишь в тонкую нижнюю рубаху, которая не скрывала очертаний тела.
И глубокий вырез, отделанный кружевом, почти обнажал грудь.
– Мне казалось, что мужчина, подобный вам, все поймет с одного намека…
– Уж простите, госпожа, если разочаровал, но я уродился на редкость непонятливым.
Ей не шло раздражение, хотя было оно чувством привычным, пожалуй, куда более привычным, чем иная маска – сладострастия.
– Я надеялась… Здесь так тоскливо… – Пальчик Лукреции скользил по ее шее, лаская. Вверх и вниз. Вниз и вверх.
– Простите, госпожа, но… мне казалось, что вы помолвлены?
– Этого желала моя тетка.
– Не вы?
Она фыркнула и села, при том полупрозрачная рубаха съехала с плеча, а грудь и вовсе обнажилась.
– Естественно не я! У меня нет ни малейшего желания выходить замуж за… Ты не видел моего супруга! Он стар. Немощен. Вонюч. Меня передергивает от одной мысли, что однажды мы окажемся в одной постели. С другой стороны, он, конечно, богат. И это обстоятельство заставляет мириться с прочими его недостатками.
– Вы откровенны.
– А ты слишком умен для недалекого слуги, которого пытаешься разыгрывать. Оставь. Пусть моя матушка, которая мнит себя самой умной, и дальше обманывается на твой счет. Или мой братец думает, будто ему удалось тебя запугать…
– А он так думает?
Лукреция усмехнулась.
А ведь она и вправду куда умнее, нежели Альваро решил прежде. И это открытие вовсе его не радовало. Что еще он упустил?
– Он считает себя самым проницательным. Мануэль мысли не допускает, что на самом деле он дурак, и планы у него дурацкие… Его единственное достоинство – у него между ног болтается.
