Тайная тетрадь полностью

Прошло несколько десятков лет. Алимасул Мухама вернулся к людям, вернулся в Джурмут и зажил размеренной спокойной жизнью. Изредка спускался в Цор, с большой осторожностью спускался, ибо там ходили люди, которые были с ним в кровной вражде. Однажды в местности Лъимсверуа (Водораздел) на границе с Цором он был в гостях у чабанов, они зарезали ягнёнка и ждали, пока мясо сварится. Среди чабанов был один незнакомый человек, он всё время смотрел на оружие Алимасул Мухамы. Через некоторое время гость обратился к Мухаме:

— Ты не дашь мне посмотреть стрелу, которая за твоим ремнём?

Алимасул Мухама с осторожностью вытащил стрелу, передал её гостю и замер, держа руку на сабле. Гость посмотрел на клеймо, медленно поднял глаза на Мухаму и спросил:

— Откуда это?

— Вытащил из груди подстреленного грифа…

— Где?

— В лесу, между Белоканами и Джурмутом…

Гость ухмыльнулся и сказал:

— Это моя стрела, вот мой мугьру (клеймо), — вытащил и показал точно такую же стрелу с клеймом. — Я эту стрелу пустил лет 30 назад в грифа, который сидел на мёртвой кобыле в местности дальше Диди Ширака в Гуржистане. Оттуда до границы Белоканов и Джурмута более 400 километров. Когда гриф улетел, я думал, что через метров 100 он упадёт, не упал и ушёл в облака и исчез из виду. Вот как она попала к тебе, оказывается, — сказал гость и вернул стрелу Мухаме…

Тут тётя перешла к рассказу о том, как мужественно Алимасул Мухама дрался с кяфирами и погиб как герой. А меня всё не отпускали картины цорского леса, одинокого апарага, грифа, медведя и окружающих их гор. Газават, войны, походы и всадники исчезли куда-то, когда рассказали о большом желании выжить птицы, зверя и человека.

Я никогда не прошу отца рассказать ту или иную историю для того, чтобы опубликовать. Да и он вряд ли будет рассказывать что-то для печати. Если попрошу, то возникнет неловкое положение: у нас как-то не принято так, чтобы отец с сыном говорил о своём творчестве. Он не подзывает меня, не делает никакого вступления — истории из прошлого возникают неожиданно, и слышу я от отца увлекательный монолог, который долго не покидает меня и в итоге оказывается на страницах моей «Тайной тетради».

У каждой семьи, наверное, свои традиции, у нас свои, а монологи отцов длятся уже многие годы, и рассказывают их потомки по случаю. Так и появились нижеприведённые истории о лошадях. Когда отец увидел картину места слияния рек Тлянадинка и Джурмут, пошло повествование. Преемственность в рассказах, передача былого сохраняется у нас. Сначала ты мальчик и голос отца слышишь редко, затем становишься юношей, мужчиной, и голос слышен всё громче. Ты всё это впитываешь и пропускаешь через себя — когда-нибудь будет и твой монолог о минувших днях, рассказах старины и жизни своей, которую ты провёл в этом бренном мире, если, конечно, будет человек, который готов послушать тебя. Да будет так.

— Когда мы с Яхьёй из Ульгеба спускались по серпантину к тлянадинской речке, прогремел гром и пошёл проливной дождь, он всё усиливался и усиливался. Мы с ним вместе работали тогда. Я был молодым 25-летним директором Чородинской средней школы-интерната, он был на лет 15 старше меня, работал там же завхозом.