Моя покойная мама была женщина с характером. Она могла бескорыстно и искренно помочь людям, первой шла на помощь родственникам, соседям и просто сельчанам. Она целыми ночами дежурила возле больных, делала на дому курс лечения, когда в горах Джурмута не было ещё автомобильной дороги и не могла приехать скорая помощь. Но был у мамы один недостаток — иногда она была слишком резка и прямолинейна, говорила людям в лицо не очень приятные для них вещи. За что отец её поругивал и называл «гьаб лъел гьечIаб ханжар» (клинок или кинжал без ножен). Отец для нашей семьи и школы, где работал, был непререкаемым авторитетом. Не дадут мне соврать джурмутовцы. И мама была единственной, кто осмеливался спорить с ним. Такое случалось, когда она начинала хвастать селом своего отца. Родом мама была из соседнего аула, хвалилась своим тухумом, какими-то газиями из своего тухума, достатком, богатством дома, где родилась и жила до замужества. У отца моего родители умерли рано, и он поехал в город, в интернат, а мама росла в горах в доме зажиточного джурмутовца, который имел крепкое хозяйство. Однажды мама говорит:
— Наш дом никогда не знал, что такое нехватка еды. У отца всё было. Он делал большие мешки из шкур козла, мыл, чистил и заполнял их пчелиным мёдом. Грузил мешки на трёх лошадей и вёз через Тлянаду в Ритляб, дальше — в Чародинский район, а оттуда в Кумух. Продавал лакцам высшего качества мёд и возвращался с рулонами ткани. У нас дома стояли три сундука с отрезами, три сундука кукурузы, дно которых никто не видел со времён моего прапрадеда (всегда полные были они), и была целая отара овец. Когда я одно за другим платья меняла, ваши салдинки были в залатанных экъделах!
— Не знаю, какие ты платья носила. Я тебя, несчастную доярку в галошах, испачканных навозом, одел, обул и устроил учиться, — говорил отец в ответ. — А ваше богатство досталось ворам. Если бы не наш салдинец Гамшули Муртазали, у вас всё подчистую забрали бы!
Заметив мой интерес, отец повернулся ко мне и стал рассказывать:
— У нас в ауле был такой тухум — Гамшулиял, многие из них переселились в Цор, а оставшиеся спустились на равнину, они тут в Дагестане. Их предок был прославленный в округе кузнец. Однажды отец твоей мамы пошёл к нему, чтобы заказать навесной замок. Муртазали Гамшули сказал ему: «Сделаю, но мой замок ценой в два годовалых барана». Абдурахимил Мухама возмутился: что это за цена? Как, мол, можно за висячую железку требовать целых двух баранов. Кузнец сказал: «Неужели у тебя в том доме меньше чем на два барана богатства? Если меньше, тогда повесь на дверь деревянный засов и живи. У меня нет замков, которые висят на дверях, где меньше чем на два барана богатства». Правда остроумный ответ? — сказал отец, улыбнулся и посмотрел на меня довольный.
— Да, конечно, — говорю я. — И что дальше?
— Пожадничал её отец, не купил, подумал, что Муртазали его обманывает. Потом обокрали её отца.
— Ле васав, не говори, чего не знаешь, — возмутилась мама. — Дал два барана и купил у этого скряги тот замок. Он всю жизнь висел у нас на дверях. Къверкъ рахIай (лягушка замок) называют, говорят, ни один вор не может открыть. А в дом наш воры залезли ещё до этой покупки! Но не всё украли.
— Так признай, если бы не наш Гамшули Муртазали, если бы не его замок-лягушка, то хвастать тебе сейчас было бы нечем, — припечатал отец, — остальное тоже украли бы!
Кроме Будус, которая прославилась своим непокорным, буйным характером, еще были женщины в аулах Джурмута, что выходили за рамки строгого горского уклада. Такие качества как покорность мужьям и страх перед братьями у них напрочь отсутствовали. Они бросили вызов обществу и в итоге заставили себя принимать такими, какие они были по своей натуре. Я не стану судить хорошо это или плохо, но расскажу некоторые истории о них.
— Да убережет нас Всевышний от женщин с мужским нравом, — говорит тетя, — Такие не хотят слышать о чести рода. Хотя люди и случаи разные бывают. То, что для одного мужчины будет позором, который кроме как кровью не смоешь, другие принимали как обычное дело. В итоге и сами люди смирялись с таким положением вещей — говорит тетя. До этого она рассказывала об одной загадочной женщине, которая имела удивительную власть над молодыми, незамужними девушками. О природе этой власти и ее влиянии разное говорили, но никто толком объяснить не смог, почему целомудренные, умные девушки из влиятельных тухумов попадали в ее сети, подчинялись ей и делали то, что она говорила.
— Так это о ней ты рассказывала, что ее поступки должны были смыть кровью? — спрашиваю я тетю.
— И не только о ней, в целом. Хотя кроме вот этой … болезнью что ли это назвать, талантом, умением, волшебством… я не нахожу нужных слов, каким то необъяснимым даром обладала эта женщина.
— Её как звали? — спрашиваю я. Тетя неторопливо перебирая четки, приступает к рассказу.
