— Патима кажется… Но никто ее этим именем не звал. У нее была кличка Гвед (Ястреб на джурмутском говоре).
— Гвед???
— Гвед… — улыбается. Я не знаю каким образом она получила такое странное имя и что это означает. В смысле Гвед — ястреб это или Гвед — гведей — разговор (на диал.) от того, что была слишком болтлива получила она, я не знаю. Моя покойная бабушка рассказывала о ней. По словам бабушки Гвед была маленького роста, худая, с большими светло-серыми глазами. Даже в ее внешности и повадках были странности и что-то из потустороннего мира, хотя о ее связях с шайтанами ничего не известно.
— Странно как то получается, что у тебя появилась героиня без шайтанов, — иронизирую я. Та, не обращая внимания, продолжает.
— Вот эта Гвед имела невиданную власть над девушками села. Стоило Гвед узнать, что какая-то девушка засватана, тут же она встречалась с потенциальной невестой и на следующий день засватанная напрочь отказывалась выходить замуж, какой бы завидный жених, какого бы рода ни был.
— Как объясняли отказ?
— Никак не объясняли, отказывались и все. Для матерей и родни девушки это была целая трагедия. А для стороны жениха — оскорбление, которое очень часто приводило к похищениям против воли и к разборкам на грани кровопролития. А причиной всему, по мнению сельчан, была встреча Гвед и будущей невесты. По мнению одних она находила множество недостатков у жениха, а если не было таких, то придумывала и преподносила все с такой убедительностью, так умела расписать невозможность этого брака, что девушки слушались беспрекословно.
По другой версии обладала каким-то волшебством, которое влияло на молодые, неокрепшие умы молодых девочек. Как бы ни было, она в воспоминаниях сельчан осталась такой женщиной, которую не могли подчинить себе ни мужчины рода, ни сельчане, ни адаты и религия, и которая вытворяла с людьми, что хотела.
— Сама она была замужем?
— Нет. Сама тоже не выходила и другим не давала. И это было очень странно и необъяснимо. Поэтому в Джурмуте говорят когда человек нарушает договор и напрочь отказывается от уже данных обязательств: “Гвед дандчIвараб мехалъ бахIарай гIадин нагIадала хьо чIала”. (Отказывается как невеста после встречи Гвед).
— Это про нее был стих, который я слышал “Годол хьибил хьвечIал ясал раталъи…”
— О ней, у стиха была предыстория. Вообще она в памяти людей тоже осталась из-за этого стиха. Был оказывается некий ГI исалав, состоятельный человек со своими отарами овец, богатым домом. Он развелся с женой, решил по новой жениться на молодой девушке и сыграть свадьбу. Засватал он одну девушку знатного рода, которая осталась дома из-за смерти ее жениха. Она была в возрасте, умна и внешне хороша. Люди, которые были в курсе интриг и козней Гвед, сказали ГI исалаву, если невеста встретится с Гвед, то не переступит порог его дома и не услышит молодежь мелодии зурны в ауле. Особенно его в этом убеждал приезжий мутаалим (студент в медресе) из Тлянада, который жил в доме у ГI исалава. Мутаалим еще был парнем с тонким чувством юмора и острый на язык. Оказывается, он тоже был жертвой интриг Гвед, ему тоже отказала девушка, которая была готова выйти за него замуж, отказалась после встречи с Гвед. Когда ГI исалав засватал невесту, этот мутаалим на гвае (место сбора молодежи для оказания помощи кому строят дом) прочитал стих:
Но ГI исалав не отступил. Уже прибыл зурнач из Генеколоба и барабанщик из Тлянада, во дворе ГI исалава только разжигали костер и ставили большой казан, куда вмешаются целые туши баранов. Прозвучала пробная песнь зурны и так же несмело отозвался барабан. Но атмосферу праздника нарушили женщины, что быстрыми шагами спускались со второго этажа дома ГI исалава, взволнованно переговариваясь. Кто-то позвал ГI исалава и отведя в сторону, обменялся с ним двумя-тремя фразами. После чего ГI исалав некоторое время в полной растерянности простоял под навесом своего дома, а затем быстро зашагал по узкой улице аула к мечети. Один из поваров у костра почесал затылок и кивнул в сторону соседнего аула:
— Сваты пошли в Салда. Иначе куда денем столько мяса и заготовку на свадьбу? Пошли за новой невестой…
— Как за новой? — спросили несколько человек в один голос в полной растерянности.
