— Принимайте гостя, — сказал разбойник. — Мука есть, огонь есть, вода есть, женщина есть, как тут не быть хинкалу. Делай хинкал, а этого волчонка дай мне, — сказал нежданный гость и взял на руки ребёнка. Ни винтовку с плеча, ни кинжал с пояса он не снял. Маленький мальчик начал играть с ним, щупать, осматривать газыри на черкеске и кинжал ночного гостя. Женщина взяла сах муки из корыта, насыпала на плоский камень, чтобы тесто месить, и решила пойти за водой.
— Идём, сынок, с мамой за водой, наш гость голодный, ты будешь держать лучину с огоньком, когда я буду воду набирать.
— Не пойду, я хочу с ним, у него кинжал красивый, — сказал сын. Он упрямился, не хотел идти с матерью. Мать настойчиво уговаривала сына, он не слушал её. Наконец, мать вышла из мельницы. Тогда она закрыла дверь, взяла толстый кол, воткнула в наружное отверстие в стене и закрыла намертво дверь. Гость, почувствовавший неладное, бросился к двери, она оказалась заперта крепко.
— Не глупи, твой сын у меня, набери воду и вернись, — сказал он через отверстие.
— Мой сын со мной вышел бы, он не мой сын, — ответила вдова.
— Открой быстро, если не выйдешь, я его убью! — захрипел разбойник.
— Это твой сын, если он отказался со мной выйти и остался с тобой, — ответила мать.
— Я начну его тебе кусками выдавать, потом пожалеешь! — прокричал разбойник. — Не хочешь ты своего сына? Открой быстрее дверь!
Из отверстия выкинул отрезанную руку мальчика.
— Это твой сын, мой сын вышел бы, когда мать просила, — ответила мать. Разбойник выкинул отрезанную вторую руку и опять спросил:
— Не хочешь ли ты открыть дверь?
Мать боялась, что он может выбраться по широкому дымоходу на крышу и схватить её. Заглянула вовнутрь: окровавленный мальчик плакал, лёжа на земле, а разбойник ставил друг на друга мешки и камни, чтобы подняться по дымоходу на крышу. Она побежала во двор мельницы, взяла топор и поднялась на крышу. Была ясная лунная ночь. Непрекращающийся плач ребёнка, шум мельницы и речки почти заглушили её шаги по крыше. Сердце всё сильнее и сильнее билось, по телу проходила дрожь, дрожали руки и ноги. Всё больше и больше приближалось дыхание врага, который вылезал из дымохода. Через мгновение перед ней промелькнула голова с затылочной части, которая выглянула из дымохода. Когда вслед за головой высунулась правая рука, женщина изо всех сил ударила топором по голове…
Когда её привели утром в аул, она истерично повторяла одни и те же слова:
— Мой сын маму одну не пустит, мой сын маму… мой сын одну… мой сын…
Вот эта жуткая история о мельнице и несчастной женщине врезались в память. После этого каждый раз, когда я заглядывал туда, перед моими глазами мелькали эти кровавые картины, и большого удовольствия это место не вызывало. Хотя и речи не было, что это произошло именно на нашей мельнице.
Произошло ли это реально? Если да, то где и с кем? Если нет, кто и для чего это придумал? Сколько таких историй и легенд в горах!
— У них ведь жизнь на 40 дней раньше заканчивается, чем у нас. Шайтаны, наши двойники, рождаются на 40 дней раньше и умирают на 40 дней раньше, — говорит тётя без тени сомнения, как о вполне реальных людях этого мира.
— А кто их видел? У нас в ауле всё вокруг шайтанов происходило всегда. Слышал я много этих сказок, придумали всякие небылицы и обманывают себя, — говорю я с любопытством, чтобы вытащить у неё эти странные стихи шайтанов, которые я многократно слышал в детстве в горах.
— О шайтанах и джиннах и в Коране есть, ты глупые вещи не говори, грех будет.
— Знаю, что в Коране есть, но почему-то во всём остальном мире нет столько шайтанов и их приключений, как в нашем Джурмуте. Такое ощущение, что столица Шайтанистана там! — говорю я.
— Не знаю, как в других местах, но у нас они всегда были, и сейчас есть. И очень много доказательств есть этому, — говорит тётя.
Тут я вспоминаю одну историю о шайтанах, известную мне с детства.
— Ну да, слышал и я, как некий салдинец под лунным светом пахал землю чёрным и белым быком, — рассказываю я тёте. Она внимательно меня слушает и неточности поправляет: — Кто-то из лесу крикнул: «Эй, хозяин белого и чёрного быка!!! Эчлечила Мечлечил умерла, передайте Меслесу, чтобы пришёл её хоронить». Испугался бедный крестьянин, бросил бычков, побежал домой и рассказал жене слово в слово о том, что услышал там, где землю пахал. Шайтан, который это крикнул, был очень коварен и хитёр, знал, что салдинец расскажет это дома, и специально крикнул эти слова, чтобы он передал их.
