Тайная вечеря полностью

Елена, польщенная, потупила глаза. Облаченный в белые одежды старец в задумчивости погладил свою густую бороду и вновь принялся изучающе разглядывать юную Кривелли. И вдруг взрыв хохота потряс стены комнатушки.

— Действительно, — загремел бас Леонардо. — Почему бы и нет? В конце концов, я не могу себе представить, кто лучше, чем она, подойдет на эту роль.

— Оливерио Джакаранда?

Презрительная гримаса исказила черты приора, как только он услышал это имя. Когда брату Виченцо сообщили о том, что я вернулся, он тут же пригласил меня к себе. Как выяснилось, вот уже несколько часов вся община была обеспокоена моим необъяснимым отсутствием. Когда стемнело, несколько святых отцов, вооружившись палками и факелами, отправились на поиски. Поэтому, когда Мария Джакаранда привела меня обратно к двери монастыря целого и невредимого, хотя и несколько встревоженного, приор немедленно пожелал со мной встретиться.

— Так вы говорите, брат Лейр, что вы провели вечер в компании Оливерио Джакаранды, да еще и в его доме?

В голосе Банделло звучала неподдельная тревога.

— Я вижу, вы его знаете, приор.

— Конечно же, знаю. Эту гадину весь Милан знает. Торговец предметами культа. Он покупает и продает как портреты святых, так и статуи обнаженных Венер. Он богаче многих родственников герцога. Но чего я не понимаю, — тут он хитро прищурился, — так это зачем ему понадобились вы.

— Он хотел поговорить со мной о брате Александре, приор.

— О падре Тривулцио?

Я кивнул. Похоже, мой ответ его ошеломил.

— Если я правильно понял, они поддерживали нечто вроде деловых отношений. Они были, можно сказать, партнерами.

— Чушь! Что могло заинтересовать почившего в бозе падре Тривулцио в таком аморальном и порочном типе, как Джакаранда?

— Если то, что мне сказал синьор Джакаранда, правда, брат Александр вел двойную жизнь. Для вас он был богобоязненным любителем штудировать книги. Но вдали от вашего благотворного влияния он превращался в торгаша древностями.

Банделло почувствовал, что его мозг вот-вот лопнет от напряжения.

— Мне трудно в это поверить, — выдавил он наконец, — хотя, если задуматься, это кое-что объясняет...

— Что именно, падре? О чем вы?

— Я обсуждал с полицией иль Моро обстоятельства смерти брата Александра. Никто не может объяснить один странный и в высшей степени противоречивый факт, который всех сбивает с толку.

— Вы говорите загадками, падре. Умоляю вас, просветите меня.

— Видите ли, полиция не обнаружила на теле отца Тривулцио признаков насилия или борьбы. Однако не похоже, чтобы он повесился сам. Кто-то должен был находиться радом с ним в момент смерти. Этот кто-то прикрепил к одной из босых ног библиотекаря странную карточку.

Приор порылся в карманах и извлек клочок бумаги, исписанный неразборчивыми каракулями. Это был широкий кусок картона с истрепанными от частого использования краями.

— Взгляните. — Он протянул мне клочок.

Под пристальным взглядом приора, довольного тем, что ему удалось всецело завладеть моим вниманием, я вынужден был принять удивленный вид. Да и как иначе? Часть этих странных символов представляла собой ту самую загадку, которая меня сюда привела. Судите сами: Oculos ejus dinumera и странная подпись Прорицателя занимали центральную часть этой карточки. Все семь строк были написаны неровными буквами. У меня возникло ощущение, что кто-то не пожалел времени и сил, чтобы тщательно изучить эту надпись, а окружающие ее заметки являются отражением усилий ученого мужа разгадать ее значение.

— Это моя головоломка, — признал я.

— «Сосчитайте его глаза / но не смотрите ему в лицо. / Код моего имени / обнаружите у него на боку...» Да. Я знаю. Вы мне показывали ее незадолго до смерти брата Александра. Помните? Но это не мои записи, — сказал он, обводя пальцем стихи Прорицателя.

Его глаза засветились злорадным блеском.

— И это еще не все. Смотрите.

Падре Банделло перевернул карточку. Изображение на обратной стороне не вызывало никаких сомнений. При виде францисканки с крестом в правой руке и книгой в левой я застыл от ужаса.

— Бог ты мой! — воскликнул я. — Та самая карта... Ваша карта!

— Нет. Это карта Леонардо, — уточнил он. — Никто не знает, кто оставил эту карту на теле брата Александра после его смерти, но совершенно очевидно, что это неспроста. Напомню вам, что тосканец насмехался над нами именно в связи с этим рисунком. А теперь эта карта появляется на ногах библиотекаря с вашей загадкой на обороте. Что вы об этом думаете?

— Вы еще не все знаете, приор, — глубоко вздохнул я. Банделло нахмурился. — Я не знаю, как это следует понимать в свете того, что вы мне поведали, но мы с синьором Джакарандой беседовали именно об этой карте. Или точнее, о книге, которую держит эта женщина.

— О книге?