— Не могу упрекнуть вас в этом, приор. Даже я не располагаю пока всеми необходимыми ключами. Однако моя гипотеза обретает смысл, в случае если Прорицатель являлся катаром, так же, как Александр или Гиберто. В течение некоторого времени он считал себя наследником истинных апостолов Христа, и, как и они, терпеливо ожидал Второго Пришествия Мессии. Это мечта каждого
— Это ужасное обвинение, падре.
— Давайте рассмотрим факты, приор. Катары очень хорошо знают Новый Завет, поэтому, когда Прорицатель убил брата Александра, он приложил усилия к тому, чтобы это выглядело как самоубийство. Леонардо, в свою очередь, сразу все понял, и, хотя он попытался отвлечь внимание полиции, меня он невольно навел на след: Александр умер так же, как Иуда Искариот, после того как донес на Христа.
— И какое это может иметь значение?
— Еще какое, приор. Символы являются движущей силой в мироздании катаров. Если бы Прорицателю удалось убедить сообщество совершенных в том, что предшествовавшие смерти Христа события повторяются, это означало бы для них, что близится Второе Пришествие. Понимаете? «Самоубийство» библиотекаря было для них знаком того, что мир находится на грани исполнения пророчеств: скоро Христос снова придет на землю, и его вера воссияет, восстав из мрака.
— Парусия [45]…
— Именно. Поэтому последние события произвели впечатление на Гиберто, и он, отбросив опасения, принялся проповедовать доктрину катаров, бесстрашно пожертвовав собой в твердой уверенности, что, когда на землю спустится Господь, он обретет спасение и восстанет из мертвых. Прорицатель осуществляет свою месть с дьявольской изобретательностью.
— Похоже, вы не сомневаетесь в своей правоте.
— Вы правы, — согласился я. — Я уже упоминал о том, что наш информатор — это неординарный человек. Он очень умен, все его действия продуманы. Место, где был повешен Александр, тоже выбрано не случайно.
— В самом деле?
— Мне показалось, вы уже понимаете, — цинично улыбнулся я. — Когда я осматривал галерею Дворца Справедливости, то обратил внимание на балку, на которой он повесил нашего библиотекаря. Там имеется любопытный барельеф. Это изображение некоего Орландо да Трессано, который в древности являлся молотом еретиков. Надпись под барельефом гласит: «
Виченцо Банделло замер в изумлении. Он и не догадывался, как далеко чума ереси проникла в его монастырь.
— Скажите мне, падре Лейр... По вашему мнению, насколько сильно Прорицателю удалось ввести катаров в заблуждение?
— Достаточно для того, чтобы эти паломники из монастыря францисканцев покинули свое убежище в горах и явились в город со стремлением обрести спасение. Близящаяся
— Но тогда... — замялся приор, — вы считаете, что Прорицатель по-прежнему находится среди нас?
— Я в этом убежден, — улыбнулся я. — Он скрывается, потому что знает, что теперь уже поздно молить вас о прощении. Он не только согрешил против доктрины Церкви, но и нарушил заповедь: «Не убий».
— Как же мы его опознаем?
— К счастью, он допустил небольшую оплошность.
— Оплошность?
— В своих первых письмах, когда он еще надеялся на вмешательство Рима, он дал нам ниточку, чтобы мы могли его разыскать.
Морщинистое лицо приора вытянулось от удивления. Его мозг, привычный к установлению связей между разрозненными фактами и разгадыванию загадок, выдал ему молниеносное решение.
— Ну конечно! — воскликнул он, хватаясь за голову. — Это же ваша загадка! Подпись Прорицателя! Именно поэтому она и была написана на карте, найденной на теле библиотекаря!
— Брат Александр хотел самостоятельно распутать эту тайну. Я по неосторожности предоставил ему текст, и, возможно, именно любопытство и приблизило его кончину.
— В таком случае, падре Лейр, он у нас в руках. Чтобы его найти, нам достаточно всего лишь расшифровать его ребус.
— Хотелось бы, чтобы это было так легко.
