Между прочим Репин слегка приукрасил реальность – его бурлаки тянут бечеву по ровному берегу. Прямо курортный пляж. Но ни от кустов, ни от камней бечевник (так называлась бурлацкая тропа) никто не расчищал. Запретили бурлацкий труд только в 1929 году.
•
•
•
В 1908 году Огюст Фаньер, совершая показательный полет над Парижем, врезался в Эйфелеву башню и погиб. После чего газета «Искра» написала, что «царский режим летит к своей гибели так же быстро, как г-н Фаньер над Парижем».
Русский человек ни с каким Фаньером знаком не был, зато о клееной фанере знал не понаслышке – это был копеечный шпон, из которого лепили почтовые ящики, чемоданы и яичную тару. И превратил одушевленного французского авиатора в неодушевленный столярный материал.
Намного больше общих корней у тонких листов древесины с той фанерой, под которую поют реже зарубежные и чаще родные поп-звезды. И там и там – имитация, и то и то – дешево и фальшиво.
•
•
•
На самой плохонькой колокольне всегда имелся целый колокольный оркестр, от звонких невеличек до басовых великанов, которые и звались «тяжкими». Они могли весить десятки тонн, не всякий звонарь с ними справлялся. Вот в них и били, оповещая о чем-то чрезвычайном. Как правило, о каком-то бедствии. Видимо, постепенно в народном сознании причина и следствие поменялись местами.
Есть и другие версии. Одна – что на долгом пути внутри веков потерялось слово «грехи». И у истоков выражение звучало так – «пуститься во все тяжкие грехи». Другое, что «тяжкие» – они же «нелегкие», они же нечистая сила («куда тебя нелегкая понесла»). Но колокола – убедительней.
•
•
•
Не иметь кола – не иметь пашни. Не иметь двора – не иметь своего дома, жить «в людях» (двор – крестьянская изба со всеми хозяйственными пристройками). Выражение употреблялось для обозначения вовсе не оборванца-бомжа, не бродяги, а наемного работника, батрака или ремесленника, ютящегося в съемном углу.
Когда-то поговорка была длиннее «ни кола, ни двора, ни куриного пера, ни милого живота». Живот здесь ни разу не часть тела, а какая-нибудь домашняя скотина – корова или лошадь. И правда: откуда им взяться у тогдашнего гастарбайтера? Да и зачем они ему…
•
•
•
Наш язык взял лишь слово для творческой бедняцкой стряпни – крошева из объедков. Бурлаки окрестили кавардаком пшенный суп с мелкой рыбешкой, оренбуржцы – жареную картошку с луком и рубленым мясом, туляки – капустную солянку с толчеными сухарями. На Руси всегда были неравнодушны к любым блюдам с многочисленным и подвижным составом ингредиентов и охотно их национализировали: винегрет, оливье, селедка под шубой.
После мешанины кавардака желудок частенько устраивал бучу, которую тоже стали называть кавардаком. А от неразберихи в животе до любого вида хаоса рукой подать.
•
•
•
Он сидел под окнами богатого брата и питался крошками с его стола. Потом оба умерли и поменялись местами. Богач теперь страдал в аду, нищий блаженствовал в раю.
На Руси притча превратилась в жалобную песню, которую распевали, выпрашивая милостыню, профессиональные побирушки. Ко всем прочим несчастьям ветхозаветный Лазарь был болен проказой, и сначала в средневековье приюты для прокаженных стали называть «лазареты», а потом – военные госпитали.
