Когда-то слово и предлог писались раздельно «из покона века» – «по обычаю века». Между прочим, и в «пошлину», по-нынешнему – налог, предки вкладывали тот же смысл: «старинный обычай». То есть ни само слово не имело никакого отношения к пополнению государственной казны за счет граждан, ни образованное от него прилагательное «пошлый» (исконный, традиционный) – к чему-то заурядному, вульгарному, безвкусно-грубому. Прилагательное сослали на скотный двор при Петре I, когда презрение к прежней патриархальной Руси приветствовалось и насаждалось.
•
•
•
От «задор» – «задранное место», а «задор» от «задирать» – рвать, загибать вверх. Задор и задира – родные братья, но с разными характерами, можно сказать, прямо противоположными. Первый – весельчак и заводила. Второй – грубиян и забияка. Такое часто случается и у слов, и у людей. Но в приличном обществе морщились от обоих слов аж до середины XIX века.
•
•
•
С ударением на первом слоге. На все храмы и красные углы православной Руси ни андреев рублевых, ни дорогих красок и позолот не хватало. В избах черного люда, в невзрачных церквушках висели дешевые поделки изографов-шабашников. Они целыми артелями кочевали по городам и весям и за щи да кашу малевали, что попросят, чем придется и как получится. Такие иконы назывались «краснушки», «чернушки», «малеванные» и «лубочные». За кисть охотно брались ямщики, гончары, плотники, маляры. И, естественно, никакого высокого пошиба – соблюдения строжайших норм и правил иконописи – от них ждать не приходилось.
29 ноября 1783 года княгиня Е. Р. Дашкова обогатила русский алфавит. Она придумала букву «Ё». Наша письменность обходилась без неё почти тысячелетие, потому что самого звука в языке не водилось. Даже, видимо, в ненормативной речи, которую без этой весёлой фонемы и представить-то трудно. А когда звук наконец возник, то был такого подлого происхождения, что в приличное общество и под церковные своды российской словесности его и близко не допускали. И даже обряженный Екатериной Романовной в форменное платье литеры, представленный лично ею, президентом Российской академии словесности, коллегам – Державину, Фонвизину и другим уважаемым учёным и литераторам, и единогласно ими принятый как полноправный член русского алфавита, простонародный звук ещё два столетия подряд обретался в нём на правах бедного родственника. «Ё» то поражали в гражданских правах, то снова восстанавливали.
Особенно яростно охраняла свою приватную территорию и открещивалась от екатерининской протеже, как письменно так и устно, отечественная поэзия, наша священная корова в вечном терновом венке: парочка озорных точек каким-то неуловимым образом снижали пафос и заветную сакральность стихов. Даже Александр Сергеевич упорно рифмовал «рев – присмирев», «плен – племен», «смиренный – наклоненный».
Зато во время Великой отечественной войны бездомная буква, наверное, единственная в мировой истории, особым приказом Сталина была призвана в строй, чтобы защищать родину. Без неё и в боевых операциях и в сводках с фронта возникала опасная путаница: какую деревню приказано взять – Берёзино или Березино? Какого командира наградить, а какого расстрелять – Левина или Лёвина?
Сегодня использование этой многострадальной буквы, с одной стороны, дело добровольное, а с другой – признак стильности и уважения к читателю, ради которого пишущим и печатающим не лениво отыскивать её на далекой окраине клавиатуры.
НУ ЧТО – ОТДОХНУЛИ? ТОГДА – ПРОДОЛЖИМ.
•
•
•
Кукла эмигрировала к нам двести лет назад из Японии. Ее тамошняя биография жутковата: прототип нашей жизнерадостной неваляшки – монах Дарум, который девять лет не шевелился и оторвал себе веки, чтобы даже и не мигать. В России кукла поменяла сначала имя на «Кувыркан», потом на неваляшку и Ваньку-встаньку, из монаха превратилась в толстопузого купца или Петрушку и поселилась на ярмарках, где тут же стала нарасхват. От монаха нашему кувыркану достались круглые глаза без век.
