Оба дружка обернулись. По плохо освещенной улице шла женщина средних лет. На ногах блестели резиновые боты, длинное драповое пальто с поднятым воротником, в который женщина прятала от ветра лицо. На голове маленькая шапочка, прозванная в народе «менингитка». Одной рукой женщина придерживала воротник возле подбородка, вторую сунула за пазуху.
Шнырь с сомнением поморщился, а потом решил, что навару, может, и не будет, так хоть развлечься. На крайний случай, пальто можно снести барыге. Да и боты сейчас в городе в цене. Женщины ходят кто в солдатских ботинках, кто в кирзачах.
Действовали не сговариваясь, схема была уже отработана на темных улицах. Встали по разным сторонам узенькой улицы и стали ждать, когда жертва подойдет сама. Женщина шла, озираясь на номера домов, на окна, как будто искала какой-то адрес.
Сейчас пропишем тебе адресок, ухмылялись урки. Женщина поравнялась с Монголом, который стоял за стволом дерева у облезлой стены. Монгол протянул руку и резким привычным движением рванул женщину на себя. Та от неожиданности потеряла равновесие и ударилась спиной о кирпичную стену дома. Монгол тут же прижал жертву всем телом к стене, прищурив свои чуть раскосые глаза, и сунул женщине в лицо лезвие ножа.
Все было как всегда! Шнырь и Рыжий бросились вперед, пока жертва не опомнилась и не начала сдуру орать. Они должны были снять с нее пальто, обшарить карманы и тело на предмет колец, брошек и серег. А потом исчезнуть. Монгол умеет бить так, чтобы жертва не приходила в себя минут пятнадцать. А за это время ищи ветра в поле.
Но неожиданно все пошло не по плану. До такой степени, что урки растерялись. Женщина, которая внешне была похожа на школьную учительницу, от которой ждали самое большее – истошного визга или обморока, вдруг сделала невероятное. Перехватив руку Монгола с выкидным ножом, она резко ударила его коленом в пах. И когда налетчик согнулся от боли, она схватила его голову одной рукой, а второй вцепилась в руку с ножом. Урка и опомниться не успел, как лезвие вошло ему в горло под подбородком.
Рыжий тоже ничего не успел понять. Он решил, что жертва с испугу стала сопротивляться, и ринулся на помощь приятелю. Но женщина только чуть отшатнулась в сторону и резко ударила Рыжего пальцами в глаза. Вор вскрикнул, матерно выругался, а она уже сорвала с его головы старую цигейковую шапку, зачем-то сунула в нее руку, тут же раздался негромкий хлопок, и в воздухе запахло порохом.
Шнырь замер в двух шагах от побоища, с удивлением и страхом глядя, как на землю валится тело Рыжего. Он видел его со спины, со стороны затылка. И там, на этом рыжем затылке, из маленькой черной дырочки, пульсируя, забила кровь. Толчок, еще толчок, она стекала за воротник… Правая нога Рыжего почему-то стала подергиваться, как будто он хотел ее почесать о землю или искал точку опоры.
Женщина не бросилась бежать, она одним движением оказалась рядом со Шнырем и сунула ему под нос дуло пистолета, откуда тошнотворно пахло сгоревшим порохом.
«Ментовка», – пронеслось в голове уголовника.
– Стой спокойно, – приказала женщина, дыхнув на бандита застарелым куревом. – Дернешься – мозги вышибу. Ты откуда сейчас вышел? Веди меня туда, и без глупостей. Своим, кто там еще есть, скажи, что у меня дело, переговорить надо. А если что, у меня рука не дрогнет. Как твои дружки, вот здесь же ляжешь. Мне не впервой! Веди!
У Шныря немного отлегло внутри. Кажется, не «ментовка». И убивать его, похоже, сейчас никто не собирается. Пусть идет, если ей надо. Там есть кому решать и без него. Претензий нет, ему под нос дуло сунули, тут каждый будет думать о своей шкуре, а остальные сами по себе.
Успокаивая себя и таким образом ища оправдание, Сеня Шнырь послушно вернулся к дому, из которого недавно вышел с корешами. Поднявшись на две скрипучие ступени перед входной дверью, он стукнул несколько раз условным стуком. За дверью шаркнули ноги, потом старческий голос скрипуче спросил, кого принесло на ночь глядя. Дуло пистолета прижалось к голове еще сильнее, давя на кожу. У Шныря немного похолодело внутри. А ну как дверь откроется, эта баба его пристрелит, а сама – внутрь. И что там будет, ему уже не интересно, потому что с дыркой в голове уже ничто не волнует.
В доме было почти пусто. Только старуха ворчала и чем-то шелестела за занавеской. Две девки из новеньких лизались за столом, перепачкав друг друга губной помадой. Да на кухне кто-то хихикал и звенел посудой. Одна из девок, в расстегнутой блузке так, что была видна ее грудь, уставилась на вошедших мутным взглядом.
– М-м, гости, – промямлила она. – Выпить принес? Нальешь мне, я тебе дам, красавчик.
Из кухни, отодвинув занавеску, показалась небритая рожа Костыля. Он жевал что-то, и на подбородке у него висел прилипший ошметок квашеной капусты.
Баба за спиной Шныря держала пистолет так, чтобы его не было видно, но Костылю очень не понравилось ее лицо. И когда эта тетка заявила, что ей нужен Пашка Сигара, он выпятил челюсть и попер на нее буром:
– Ты кто такая, дешевка? Ты че тут вякаешь? Шнырь, ты откуда эту лярву к нам привел…
