Люди кивают, соглашаясь с этим. Но глубоко внутри каждый понимает, что возрождение – это не только восстание из руин, но и осознание того, что за починкой железа и кирпича кроется труд, требующий сил и терпения. Простые люди продолжают наблюдать за движением колонны, и каждый размышляет о том, что мир после войны вовсе не вернется к прежним, привычным нормам. Победа – это не конец пути, а начало новой борьбы – борьбы за жизнь, за моральное восстановление, за будущее поколение. И пока эти пленные идут своим длинным и унизительным путем, советские рабочие знают: их личный путь – это путь мирного созидания, будет не менее долгим и трудным.
Шелестову казалось, что люди так и думают. Он хотел уже повернуться и уйти, но тут послышалась команда, немцев остановили, велели построиться у стены разрушенного дома. Конвойные с винтовками, с примкнутыми штыками и автоматами отошли в сторону.
Кажется, измученные переходом и своей трагедией пленные не поняли, что происходит. Кто-то решил, что их сейчас публично прямо здесь расстреляют. Молодой щуплый солдат в рваных ботинках стал испуганно озираться и приставать с вопросом к своим товарищам. Но те молчали. И вдруг молодой рабочий, подняв с земли ошметок грязи, швырнул его в немцев. Комок грязи попал немцу в лицо, и тот не выдержал – горько заплакал, опустив голову.
– Лешка! – окликнул рабочего пожилой мужчина в спецовке. – Ты что творишь! Ты же не фашист, ты же русский человек. Чего лежачего бить? Думаешь, они все по злобе к нам пришли? Они же, одурманенные своим фюрером, думали, весь мир им принадлежит. А вот теперь глаза раскрываются. Дураки, но ведь люди же. И рабочие среди них есть, такие же, как мы с тобой.
– Да что там говорить, – вздохнул второй рабочий. – Теперь им наши города восстанавливать. А потом и свой мир заново строить. Без гитлеров, без нацистов всяких. А ведь забудется все это. Не немцы же виноваты, а те, кто им головы забил. Пройдет… Мир будет.
«Будет, – подумал Шелестов, уходя дальше по улице. – Все будет. Надо только войну закончить…»
