Уголовники двинулись к рынку разными путями. Пашка был угрюм и зол. Не любил он, когда кто-то другой планирует его дела, когда не от него все зависит. Но деваться было некуда. Одна надежда, что удастся кончить эту стерву и спокойно жить дальше. С таким количеством цацек можно жить.
А вот Сеня Шнырь, наоборот, был не в приподнятом настроении. Появилась возможность поквитаться за друзей, и это радовало. Шнырь вообще любил насилие, любил, когда его боятся. А уж разобраться с бабой, которая его так подставила и дружков его положила, – это вообще наслаждение. Он держал руки в карманах плотной суконной куртки, грея рукояти двух пистолетов. Потренировался дома, как будет взводить в кармане на ощупь курки, как будет выхватывать оружие и стрелять с двух рук. Именно с двух, так надежнее. Побольше пуль сразу выпустить, чтобы шансов у этой курвы не оставалось.
Пашка появился у рыбных рядов, когда Шнырь уже был там. Он стоял, прислонившись к столбу навеса, и, надвинув кепку с твердым козырьком на самые глаза, зыркал по сторонам. Как Пашка и предполагал, народу тут было мало. Зинки он пока нигде не видел. «Наверное, присматривается со стороны, чувствует опасность, – подумал Синицын. – Подойдет неожиданно».
Но случилась неожиданность совсем другого рода. Пока Пашка разглядывал женский пол – от девок до старух, подозревая, что Зинка может и в старуху нарядиться, Шныря отвлек мужик с большой рыбной тачкой, который задел его и едва не наехал колесом на ногу. Шнырь сорвался на мужика и даже сгоряча вытащил одну руку из кармана.
И тут Пашка увидел Зинаиду. Сегодня она выглядела странно: седые пряди выбивались из-под платка, вытертый полушубок и кожаные, военного покроя сапожки. И главное – в руке портфель, с которым обычно ходят бухгалтеры и училки. Узнает ее Шнырь или нет? Она сейчас к нему ближе. Пашка нервно оскалился и двинулся навстречу женщине, но та смотрела только на Шныря.
«Неужели поняла?»
У Синицына сжалось сердце оттого, что вот сейчас все сорвется и станет еще хуже. А мужик, полаявшись со Шнырем, покатил свою тачку дальше, и только после этого Сенька снова глянул по сторонам и увидел Зинку.
Но было поздно. Женщина выхватила из портфеля пистолет и трижды выстрелила в Шныря. Пашка тут же бросился под прилавок, но под ноги ему что-то попалось, и он растянулся во весь рост на земле, с втоптанным в нее навозом, семечной шелухой и соломой. А когда Пашку схватили сильные руки и прижали к земле, когда по его карманам пробежались ловкие пальцы, он понял, что это была самая простая подножка. Он повернул голову и увидел лежащего навзничь Шныря и его окровавленные пальцы, которыми он шевелил, делая непонятные знаки, – это была уже агония.
Неподалеку взревел мотор. Когда оперативники наконец поняли, что женщина исчезла через дыру в заборе, в котором отодвигалась одна доска, ни машины, ни самой Зинаиды уже не было. Шелестов и Ермолаев бросились к Шнырю, опустились перед ним на корточки. Уголовник посмотрел на них мутным взглядом и прошептал, еле двигая губами:
– Учительша.
– Готов, – прокомментировал Ермолаев. – Что он сказал? Он узнал ее?
Пашку Синицына привезли в Управление милиции, обыскали, описали содержимое карманов, вытащили из ботинок шнурки, из брюк ремень. И только потом, шаркающего ногами и стыдливо придерживающего сваливающиеся брюки, его отвели в кабинет Ермолаева на втором этаже. Следом помощник дежурного принес обычный кухонный поднос, на котором лежали изъятые у задержанного вещи. В том числе и топографическая карта западных берегов Псковского озера с пометками.
– Закуришь? – спросил Буторин, доставая из кармана папиросы. – Извини, сигар нет.
Синицын выглядел странно. И сидел он как-то нахохлившись, и по сторонам не смотрел, будто весь ушел в себя. Пашка явно был в прострации. Даже на едкое замечание Буторина никак не отреагировал. А ведь Пашка Сигара был остер на язык, и смутить его было сложно. По крайней мере, в уголовном мире. А тут такая перемена!
Но Шелестов догадался, что произошло.
– Ты понимаешь, Павел, что мы тебя только что от смерти спасли? Дружка твоего вот не успели, а ты на волосок был. Понимаешь это?
– Сука, она сразу собиралась кончить меня. Я как чувствовал!
– Вижу, что чувствовал, – согласился Шелестов. – И на встречу по обмену шел с приятелем, вооруженным до зубов. Да только Зина оказалась быстрее. Давай-ка, Павел, рассказывай по порядку, как она на тебя вышла, о чем вы с ней договорились и почему она решила тебя убить, а не выполнять обещания.
Сигара начал рассказывать с того самого вечера, когда Зина ввалилась к ним на хату, ведя на мушке Шныря. А перед этим убила на улице Монгола и Рыжего. Рассказал, как в подвале она передала ему часть драгоценностей, с которыми из Ленинграда удрал инженер Косорезов, обманув подельника. И как они договорились, что карту, которую Сигара вытащил из-за пазухи умершего на его глазах Косорезова, она обещала отдать за остальные драгоценности.
