- Да, - сказал Больм. Помолчав, он задумчиво прибавил: - Однако при всех обстоятельствах это не те, кого мы ждем...
- Почему же?
- Потому что гости должны быть из Карлслуста, а это всего полтораста километров, и ни один здравомыслящий человек не станет покрывать такое расстояние на самолете.
- А если они прямо с Востока? - Беккер наклонился вперед, вцепился пальцами в край стола. - Что, если один из них - тот самый перебежчик?
- Георг Хоманн?
- Да!
Больм поджал губы, покачал головой.
- Это было бы слишком большой удачей!
- Но почему не быть удаче, если она подготовлена кропотливым трудом, господин штандартенфюрер! Вспомните, чего нам стоила эта операция!..
- Труд был огромный, - вздохнул Больм.
- Я убежден, мы на верном пути, - продолжал Беккер. - А если наши выводы правильны и один из них Хоманн, то им не миновать "Зеленого".
- Стоп! - Больм встал, обошел стол и приблизился к Беккеру: Сейчас же связаться с "Зеленым"!
- Все уже сделано, - улыбнулся Беккер, взглянув на часы. Встреча состоится сегодня. Что касается других мероприятий, то вот перечень. - Он положил на стол лист бумаги.
Вернувшись к себе, Беккер вызвал щтурмфюрера Адольфа Торпа, занимавшегося расследованием кражи в банке. Тот не мог сообщить ничего утешительного. След воров затерялся по ту сторону леса, на шоссе. Очевидно, там их ждал автомобиль.
Беккер распорядился, чтобы расследование хищения в банке было передано другим работникам, а Торп занялся парашютистами.
В гестапо доставили списки лиц, прибывших в город за последние двое суток. Беккер и Торп просмотрели их без особого интереса. В глубине души они не верили, что те, кем они интересуются, будут регистрировать свое появление в Остбурге.
Первой в списке значилась группа военнослужащих, выписанных из госпиталя и получивших отпуск для окончательной поправки. Их было семеро. В комендатуру они явились вместе, некоторые в сопровождении жен. Двух из них работники комендатуры знали как местных жителей. Больм повертел список и решительно вычеркнул всех семерых. Далее значились двое коммерсантов из Берлина, еще один коммивояжер, имеющий постоянное жительство в Гамбурге, и монахиня.
Офицер, доставивший списки, пояснил: берлинские коммерсанты старики, каждому перевалило за шестьдесят; гамбуржец ездит в Остбург четвертый год, он торгует мелкой галантереей, и здесь его многие знают. О монахине же и говорить нечего.
Заинтересовали Беккера два солдата, прибывшие утренним поездом. Контрольный пост на вокзале, естественно, не записал их фамилии, но запомнил, что такие были. Ни тот, ни другой не явились в комендатуру, чтобы отметиться и получить полагающееся продовольствие.
- Почему? - спросил Беккер, делая пометку на листке.
Торп пожал плечами.
- Мало ли что? Может, сидят дома и пьют, а завтра явятся. Или даже сегодня - день-то ведь не закончен.
Беккер отложил списки, решив вернуться к ним позже.
3
С того момента как Лизель отправилась на поиски Отто Шталекера, истек час. В ожидании ее Аскер, растянувшись на диванчике, отдыхал. В сознании постепенно восстанавливалось все то, что обрушилось на них с первых же минут пребывания в Остбурге - вся цепь неожиданных осложнений, нарушивших планы, которые, казалось, были составлены так тщательно. Случайность, внезапный поворот событий, и они на грани провала... Где же фрау Лизель, удалось ли ей встретиться со Шталекером или и на этот раз возникло какое-нибудь препятствие, осложнив и без того трудное положение, в котором они оказались?
Как бы в ответ на эти мысли по гравию дорожки зашуршали шаги. Щелкнул замок - Лизель всякий раз, уходя из дому, запирала мужа и его товарища.
Мужчины поднялись ей навстречу.
- Все хорошо, Герберт, - сказала женщина, снимая шляпку. Звонила из той будки, что возле кино, ты ее помнишь, конечно... С Отто встретилась неподалеку от завода. Он был очень удивлен, озадачен. Хотел было расспросить подробнее, но я сказала, что он все узнает, когда придет. Конечно, предупредила, чтобы никому ни слова.
- Придет сегодня?
- Он кончает работу в пять. Явится к нам прямо с завода.
- Спасибо, Лизель. - Ланге расцеловал жену. - Ты у меня такой молодец!
- Молодец, - сказал и Аскер.
Лизель расцвела от похвалы.
Вскоре все трое сидели за столом. Лизель разлила суп, принесла графин с рюмками.
- Тут совсем немного, - сказала она, взглянув на мужа и виновато улыбнувшись. - Осталось с тех пор...
Аскер понял: с того дня, когда ушел на военную службу Герберт Ланге.
- Крепко же ты ее хранила, - пробормотал Ланге.
- Я ждала, - прошептала Лизель.
Она разлила водку. Две рюмки оказались полны до краев; третью налитую до половины - Лизель придвинула к себе.
Герберт удивленно глядел на жену: она никогда не прикасалась к спиртному.
- Сегодня я выпью с вами... - едва слышно сказала она. - Я не могу не выпить, Герберт. Я бы хотела, чтобы этот день...
Лизель не договорила. Внезапно она уронила голову на руки, истерически разрыдалась. Начался сильный нервный припадок: сказались бессонные ночи в убежище и приезд мужа, которого она уже оплакивала, считая погибшим.
Герберт кинулся к жене, поднял ее, отнес на кровать.
