Он побрился, спустился вниз, где, как ему объяснили, имелась столовая, выпил стакан кофе. Есть не хотелось. Еще вчера, подъезжая к лагерю, Аскер почувствовал странный запах. От Освенцима шел ни с чем несравнимый густой, тяжелый дух. Аскер, сколько ни старался, не мог определить его природы. Он даже подумал, что это только чудится перенервничал, и вот мерещится всякая чертовщина. Но прошла ночь, наступило утро, а смрад не пропадал. И это начисто отшибало аппетит.
Выйдя из столовой, он оглядел машину. "Бьюик" следовало помыть бока его были серы от пыли. Неподалеку стоял щегольской "мерседес".
- В чем дело, приятель? - крикнул шофер "мерседеса", высовываясь из кабины.
Аскер показал руками, как поливают из шланга.
Шофер вылез из машины, протянул руку.
- Фриц Фиттерман, - представился он.
- Очень рад. - Аскер пожал руку, назвал себя.
- Недавно здесь?
- Вчера привез хозяина. Дружок группенфюрера Упица. Слыхали о таком?
Шофер с уважением кивнул.
- Так вам что, помыть машину?
Аскер коснулся ладонью пыльного бока "бьюика".
- Бедняга очень в этом нуждается. Мы проехали без остановки почти от самого Гамбурга.
- Серьезное дельце?
- Не знаю. - Аскер пожал плечами. - Кажется, за людьми. - Он вынул сигареты, угостил шофера. - А ты кого возишь?
- Помощника коменданта.
- Ловко. - Аскер хлопнул Фиттермана по плечу. - К нему мы и приехали. Виделись вчера. А хозяин, верно, и сейчас с ним. - Он взглянул на часы. - Приказал приготовить машину к десяти, сейчас девять с минутами. Может, успеем помыть, а?
- Садись за руль.
До мойки было не больше километра.
Аскер и Фиттерман постояли в стороне, пока рабочий - пожилой, сухонький заключенный - старательно поливал машину из брандспойта.
- Давно ты здесь? - спросил Фиттермана Аскер.
- С самого основания лагеря. Скоро будем праздновать пятилетие Аушвица. Прибыли сюда в тридцать девятом году. Вокруг было картофельное поле, и ничего больше. А теперь? - Шофер значительно поджал губы. - Нет, ты погляди вокруг. Город, настоящий город!
- А это что - завод? - Аскер показал на здание с трубами, из которых шел густой черный дым.
- "Завод"! - Фиттерман ухмыльнулся. - Послушай, да ты, оказывается, и вовсе желторотый. Ведь ты в Аушвице, парень!
- Ну так что?
- А то, что дымить круглые сутки здесь может только один "завод" - крематорий.
Крематорий! Теперь Аскер мог не доискиваться причины смрада, которым был отравлен воздух Освенцима.
Из ворот зоны лагеря показалась группа женщин - истощенных, одетых в серые балахоны, свисавшие с плеч длинными грязными лохмотьями.
- Повели на прогулку невест, - сказал Фиттерман.
Окруженные эсэсовцами с овчарками на поводу, женщины куда-то брели, стараясь не отставать друг от друга. Сбоку шла красивая немка в офицерском мундире, с огромным догом на цепочке.
- Оберауфзеерин1 Мария Мандель, - проговорил вполголоса шофер, кивнув на немку в мундире.
1 Оберауфзеерин - начальница женского отделения концлагеря.
- Куда их ведут? - спросил Аскер.
- На Унион.
- Унион?
- Завод боеприпасов. Расположен недалеко. Там работает много этого сброда.
Подошел мойщик со шлангом.
- Ваш автомобиль готов, мсье, - прошамкал он беззубым ртом.
Фиттерман швырнул ему сигарету. Аскер раскрыл портсигар и извлек еще две штуки - больше дать он не рискнул, это было бы неосторожно.
Глаза мойщика радостно блеснули. Он схватил сигареты, низко поклонился, отбежал в сторону, закурил.
- Кто же эти женщины? - проговорил Аскер, оглядывая узниц, которые подошли совсем близко.
Мойщик услышал, спрятал сигареты в рукав.
- Я мог бы помочь, мсье.
- Подойди! - приказал Фиттерман.
Мойщик приблизился.
- Ты знаешь их? - спросил шофер "мерседеса".
- Здесь женщины из разных стран, мсье. Я не знаю всех, но что касается француженок... Вы слышали такое имя: Поль Вайян-Кутюрье?
В сознании Аскера возник образ одного из основателей и руководителей Коммунистической партии Франции, выдающегося деятеля международного рабочего движения, талантливого писателя и публициста. В свое время Аскер с увлечением прочел его рассказы из сборника "Солдатская война".
- Так вот, - продолжал мойщик, - женщина, идущая в третьем ряду она в халате, который разодран на боку сверху донизу, и в обмотанных брезентом башмаках, - это его жена, Мари-Клод Вайян-Кутюрье.
- За что она здесь?
- Не знаю, мсье. Мари-Клод - видная общественная деятельница в своей стране. Наверное, провинилась. Вероятно, было за что. О, мсье Анри Петен знает, что делает!..
- Дальше! - потребовал Фиттерман.
- Вы, может быть, слышали также имя Жака Соломона, зятя профессора Ланжевена - видного физика, ученика великого исследователя атомного ядра, академика Пьера Кюри? Поглядите на ту, что идет рядом с госпожой Вайян-Кутюрье, справа. Это дочь профессора Ланжевена, жена Жака Соломона - Элен Соломон.
Фиттерман присвистнул.
- Смотри-ка! Любопытно, кто это заарканил этакую кралю?
Мойщик, опустив глаза, молчал.
