Одна из женщин стала отставать. Видно было, как спутницы пытались принудить ее идти, подталкивали, поддерживали под руки. Но ничего не помогало. Узница быстро теряла силы, двигалась все медленнее и вскоре оказалась в хвосте колонны. Здесь она задержалась и, напрягая всю волю, некоторое время шла вровень с другими. Аскер облегченно вздохнул. Но вдруг лицо женщины исказилось гримасой боли, она вскрикнула, резко качнула головой, как бы отказываясь от борьбы, которую вела сама с собой, вышла из колонны и села.
Аскер взглянул на мойщика. Тот был бел. Рука, в которой он держал сигарету, дрожала.
Оберауфзеерин Мандель обернулась и что-то прокричала заключенной. Та с отчаянием покачала головой.
Колонна продолжала путь. Женщина сидела, обхватив руками голову и раскачиваясь из стороны в сторону. Шедший последним эсэсовец вытащил пистолет и выстрелил ей в спину. Узница мягко ткнулась лицом в землю и, скрюченная, осталась лежать без движения.
Мойщик обернулся. Он часто дышал, судорожно раскрывая рот.
- Кажется, я знал и ее, - прошептал он. - Кажется, это была мадам Майя Политцер, жена философа профессора Жоржа Политцера...
И пленный криво усмехнулся.
4
Кюмметц появился у "бьюика" в сопровождении помощника коменданта лагеря гауптштурмфюрера Кранца. Директор был доволен, улыбался, шутил. Он и Кранц громко разговаривали. Из их беседы Аскер понял, что первые двести рабочих уже подобраны, а сейчас подыщут и остальных. С этой целью Кюмметц и Кранц направляются в зону, где размещены пленные с Востока.
Они уселись в автомобиль Кранца. Машина уже готова была тронуться, когда Кюмметц увидел своего шофера и подозвал его.
- Поедете с нами, - сказал Кюмметц. - Быть может, придется помочь в отборе: нам нужно несколько шоферов и механиков.
Аскер сел рядом с Фиттерманом.
Поездка длилась долго - лагерь был разбросан на огромной территории. Побывали в блоках, где содержались чехи, поляки, сербы, словаки.
Наконец эта часть лагеря осталась позади. Машина выехала на дорогу.
- К русским, - распорядился помощник коменданта.
Фиттерман направил машину в сторону, где смутно белели строения. Это были блоки советских военнопленных. Зону окружали две стены из колючей проволоки с оголенным электрическим проводом вверху, по которому шел ток высокого напряжения. Перед проволокой был ров.
- Район "зондербехандлунг"1, - сказал Кранц. - Здесь содержится категория пленных НН.
1 "З о н д е р б е х а н д л у н г" - особое обращение с пленными, имеющее целью их уничтожение.
- Категория "Нахт унд небель эрлас"2, - усмехнулся Кюмметц.
2 "Нахт унд небель эрлас" - "Мрак и туман" - гитлеровская директива об уничтожении пленных.
- Ого, - воскликнул Кранц, - вы и это знаете!
Кюмметц хмыкнул, иронически скривил губы.
- Все, что здесь творится, не такая уж большая тайна. В Германии знают об Аушвице и не обманываются в отношении того, что в нем происходит. Разве только не совсем точно представляют себе масштабы.
- Да, - задумчиво протянул Кранц, - такое не спрячешь...
Машину помощника коменданта лагеря знали. Ворота раскрылись, и она въехала в зону. Фиттерману пришлось тотчас же принять в сторону навстречу двигалась большая колонна заключенных.
- Куда это их? - спросил Кюмметц.
- Работать.
- Ловко. - Директор взглянул на часы. - Скоро полдень, а они только отправляются. Вот тебе и особая зона. Да это курорт, а не лагерь.
- На работу их выгоняют с рассветом, - сквозь зубы процедил Кранц. - Сегодня задержались - пересчитывали стадо.
- Это так важно для категории НН? - В голосе Кюмметца звучала откровенная ирония.
Кранц промолчал. Он не забывал, что въедливый старик имеет бумагу от самого Гейнца Упица.
- Много их у вас? - спросил Кюмметц.
- Порядком. Раньше в Аушвице одновременно содержалось тысяч полтораста - двести, сейчас - почти четверть миллиона3.
3 Освенцим был самым крупным концлагерем гитлеровцев, представлял собой систему лагерей, объединенных под одним общим названием. В нем было истреблено свыше 4 миллионов человек.
Колонна приближалась. Фиттерман прижал машину к обочине, выключил мотор.
Аскер взволнованно разглядывал узников. Почти никто из советских пленных не имел обуви - ноги лагерников были замотаны в какое-то тряпье. Лохмотья, заменявшие одежду, едва прикрывали тело. Люди находились в последней степени истощения. Вдобавок почти у каждого чернели многочисленные ссадины и кровоподтеки - на голове, на руках, на теле.
А пленные все шли. Большинство составляла молодежь - вероятно, бывшие солдаты. Это чувствовалось еще и по тому, как они стремились идти в ногу, держать строй. На стоявший в стороне автомобиль пленные старались не глядеть.
Один из сопровождавших колонну эсэсовцев отсалютовал Кранцу фашистским приветствием.
- Песню! - скомандовал он пленным, желая доставить удовольствие начальству. - Петь песню, вы, скоты!
Десятка полтора заключенных затянули:
Если весь мир будет лежать в развалинах,
К черту, нам на это наплевать.
Мы все равно будем маршировать дальше,
Потому что сегодня нам принадлежит Германия,
Завтра - весь мир4.
4 Куплет подлинной нацистской песни,
