Азизов опустил боковое стекло. В кабину ворвались ароматы моря чудесная смесь запахов йода, смолы и соли.
- Хорошо, - негромко сказал шофер.
- Хорошо, - повторил Азизов.
Машина проехала набережную, притормозила у небольшого дома.
Азизова ждали. Навстречу кинулся сын, за ним вышла улыбающаяся Зарифа.
Они вошли в дом. И тотчас же зазвонил телефон. Жена взяла трубку.
- Тебя, - сказала она Азизову.
Полковник взял трубку. Говорил майор Семин. Он сообщил, что арестованный Щуко попытался совершить побег.
- Как это произошло? - Азизов присел на стул, расстегнул воротничок, ослабил галстук.
- Подробностей не знаю, не успел расспросить. Кто-то из офицеров открыл огонь...
- Убили? - Азизов встал.
- Ранили, товарищ полковник. Не опасно для жизни.
- Все равно плохо. - Азизов помолчал. - Где он находится?
- Там же, в отделении.
- Берите нашего врача, выезжайте. Я сейчас буду.
Он положил трубку и виновато посмотрел на жену.
4
Майор милиции Широков доложил Азизову о происшествии. Полковник раздраженно поморщился. Похоже было, что рухнули все планы. У преступника перебита нога. На какое-то время он обречен на неподвижность. Значит, не удастся осуществить комбинацию с побегом, чтобы и дальше наблюдать за связями Щуко.
- Можно устроить так, чтобы распространился слух, будто побег удался? - вдруг спросил он начальника отделения.
Широков был удивлен.
- Ну? - нетерпеливо повторил полковник. - Побег, мол, удался, и арестованный скрылся.
- Полагаю, что можно, - неуверенно ответил Широков.
- Слух должен быть распространен не только среди жителей окрестных домов, но и между работниками отделения. Конечно, не считая тех, которые были здесь во время происшествия. С ними придется поговорить особо. Вы понимаете меня?
- Так точно.
- Тогда действуйте.
Широков вышел. Проводив его взглядом, Азизов встал. Поднялся и Семин. Полковник обнял его за плечи.
- Поехали, Артемий Ильич, ко мне. Я, когда ты звонил, только в дом вошел. Но одним, так сказать, глазом успел стол оглядеть. Поверишь, сыр видел, долму1 видел! А по дороге потолкуем. Есть интересная мысль.
1 Д о л м а - голубцы в виноградных листьях.
- А... работа? - неуверенно проговорил Семин.
- На час едем. На один час. Потом возвращаемся в отдел.
- Едем. - Семин улыбнулся, потер ладони. - Я, брат, знаешь как долму люблю!
Глава третья
1
Обер-ефрейтор Герберт Ланге стоял в офицерском блиндаже и отвечал на вопросы своего ротного командира лейтенанта Шульца.
- Таким образом, вы, Ланге, были дневальным по взводу и дежурили в землянке вторую половину ночи?
- Да, господин лейтенант.
- Никуда не отлучались?
- Нет, господин лейтенант.
- И вы видели, как вернулся с поста ефрейтор Георг Хоманн?
- Так точно. Он сменился в два часа ночи, ввалился в землянку и стал расталкивать солдат, занявших его место на нарах.
- Ну, а дальше? - Лейтенант испытующе оглядел обер-ефрейтора, его квадратное костистое лицо, массивное туловище с прижатыми к бокам длинными, тяжелыми руками. - Что было дальше?
- Дальше? - Ланге чуть шевельнул рукой, шире раскрыл свои большие светлые глаза. - Я не знаю, что вас интересует, господин лейтенант.
- Вы ни о чем с ним не говорили?
Ланге облизнул губы, шумно перевел дыхание.
- Говорил, господин лейтенант.
- О чем же, Ланге?
- Да ведь он, Хоманн, только три дня как из отпуска. А мы с ним из одних и тех же мест...
- Остбург?
- Остбург, господин лейтенант.
- Гм... Так о чем же вы беседовали? Предупреждаю, обер-ефрейчор Ланге, говорить правду, не лгать! Учтите, мне кое-что известно.
- Господин лейтенант в чем-то подозревает меня? - На лице Ланге отразилось удивление, растерянность.
- Нет, нет, - быстро сказал ротный командир.
Шульц имел основания верить Ланге - исполнительному и храброму солдату. Но ни в чем ведь нельзя было упрекнуть и ефрейтора Георга Хоманна. Тот тоже считался лучшим солдатом и, кроме того, недавно спас жизнь ему, Шульцу. А вот полчаса назад выяснилось, что Хоманн исчез, причем не просто исчез, а перебежал к русским!
По требованию лейтенанта Герберт Ланге доложил о своей беседе с Хоманном. В ней не было ничего особенного - ефрейтор Хоманн рассказывал о поездке в Остбург. Там все по-прежнему. Только вот бомбят город здорово. И люди ходят злые.
- Господин лейтенант, - сказал Ланге, заканчивая свой рассказ, при выезде жандармы предупредили Хоманна, чтобы он держал язык за зубами: ни слова о том, что делается в тылу, об очередях, о бомбежках. Поэтому прошу вас...
Лейтенант вздохнул.
- Идите, Ланге, - вяло сказал он. - От вас ничего не добьешься. Идите, мне надо побыть одному.
Отпустив солдата, Шульц расстегнул воротник мундира, задумчиво подсел к столу. Да, все ощутимее признаки того, что дело близится к развязке. Уже первые солдаты перебегают на сторону противника. В германском тылу, который теперь день и ночь бомбят самолеты американцев, англичан и русских, все больше проклинают войну, Гитлера, нацистов. Ну, а дальше? Какова дальнейшая судьба Германии, немецкого народа, судьба самого Шульца?
