Он сказал это неожиданно даже для самого себя. Перед внутренним взором Егора вдруг чётко всплыл разговор с отцом Айнаны, и он почувствовал, что добром всё не закончится. Он кричал сам себе изнутри, что отсюда нужно бежать без оглядки, иначе ледяные челюсти Тыкулкаса перекусят их с Соней жизнь, и они навсегда застрянут в этом холодном безвременье.
Тыкулкас, застывший в узорах сплетённого ночью морозного инея, потихоньку просыпался, из труб частных домов начинал выползать дым, холодное облако утреннего тумана упало на реку и быстро испарилось, а посыпавшийся из прохудившегося неба дождь, стал превращаться в мелкий снег. Софья открыла глаза, покосилась на пляшущий в камине-буржуйке огонь и, выпростав из-под одеяла руки, потянулась. Она даже не помнила, когда ей было так хорошо, ей казалось, что она сейчас лакомится своим кусочком счастья, а внутри неё приютилось долгожданное спокойствие.
— Привет, — услышала она голос Егора и, повернувшись, увидела, как он заваривает кофе и берётся за сковородку. — Проснулась?
— Да, — улыбнулась Соня, — я давно так не высыпалась, как здесь. Прекрати мучить посуду и иди сюда.
— Не могу, — покачал головой Малинин, — хотя очень хочу. Мне через полчаса нужно быть у себя, а потом в больницу поеду: первая потерпевшая в себя пришла, нужно её опросить.
— Да, ну ладно, — наигранно улыбнувшись, Софья вылезла из-под одеяла и, подхватив полотенце, лежавшее на тумбочке, прошествовала в душ.
— Нет, это форменное издевательство, — Малинин брякнул сковороду на плиту и, стягивая через голову свитер, быстрым шагом пошёл вслед за Соней.
Синие язычки пламени молча лизали тёмное дно чугунной сковородки, масло, лежавшее в центре посудины, начало плавиться от жара, вздыматься пузырями, покрываться коричневой корочкой, чернеть и просто превращаться в горку пепла, чадившую горький дымом. Малинин выскочил на кухню, охнул, настежь раскрыл окна и стал махать полотенцем, выгоняя едкий запах под громкий хохот Софьи.
— Нет, она ещё и смеётся, — брюзжал он, оттирая дно сковороды под бьющей струёй воды. — Давай быстро кофе с бутербродами перехватим, на яичницу времени уже не остаётся.
— А ты надолго уедешь?
— Уедем! — воскликнул Малинин. — Я тебя одну не оставлю. Мы это уже проходили, и пусть всё катится к чертям. Ты обязательно во что-то вляпаешься. Соня, шевелись, наливай кофе.
— То есть ты совсем в меня не веришь? — улыбнулась она.
— Да нет, Соня, я тебя просто люблю, — посмотрев на неё, сказал Егор.
— Что ты сказал? — через паузу переспросила Соня.
— А… То есть так это непонятно? — усмехнулся Малинин. — Я люблю тебя, ты стала для меня центром мира, и я не знаю, радоваться мне или нет этому новому для меня чувству. Если честно, я даже себе боялся в этом признаться, а сегодня вдруг всё оказалось очень просто.
— Ох, — выдохнула Соня. — Ну, я тебе уже давно всё сказала. Ты знаешь, я когда тебя в кафе здесь увидела, думала, сердце выскочит. Ведь не бывает таких случайных встреч.
— Так, давай не будем превращать наше утро в мелодраму. Быстро поели и поехали.
Раскрытая дверь втянула в дом лёгкую взвесь крупинок снега, подбросила снежинки, уютно устроившиеся на пороге, и вместе с ними в жилище влетели крупные хлопья чёрного пепла. Небольшие кусочки порхнули вверх, аккуратно спланировали на придверный светлый коврик, и Софья, наступившая на один из них, притормозила на пороге.
— Что это такое?
Малинин остановился, пожал плечами и, закрывая дверь, ответил:
— Не знаю, — он показал на трубы соседских домов. — Сейчас все топят, наверное, прилетело откуда-то. Запрыгивай в машину, я её заранее прогрел.
Соня быстро забралась в машину, покрутила головой, рассматривая словно рисованный мрачный пейзаж, и внутренне согласилась с Малининым, что нужно убираться отсюда поскорее. Она видела, как Егор крутится на пороге, что-то высматривая в убитой ночными морозами растительности.
— Что-то искал?
— Показалось, — отмахнулся он. — Скажи мне, а ты до сих пор работаешь в «ПОИСКАХ»? — спросил Егор.
— Нет, — покачала головой Софья. — Вот только эта история задела меня лично, и мне нужно в ней разобраться. Из конторы я ушла: слишком много там случилось, а я, наверное, не готова к такому. И потом всё напоминает о Даниле и Лизе. Хотя я ещё официально об этом не объявила, а недавно даже местному доктору сказала, что ещё там работаю. Похоже, пытаюсь свыкнуться с этой мыслью.
— Да уж, — только и проговорил Егор, — Ты извини, сейчас к сторожу одному заскочим, мне его по прошлому делу опросить нужно, — Егор повернул руль налево.
Притормозив возле края пролеска, пылающего жёлтой листвой, прихваченной по краям хрупким инеем, Егор погладил Софью по щеке и проговорил:
— Я быстро.
— Давай. А я пока полюбуюсь на местные природные достопримечательности.
